«Я для чего столько времени Юлику обихаживал? Для чего тратил на её семью деньги и силы? В конце концов, сюда зачем забирал, слуг напрягал, чтобы подготовили дом – ради одного раза? – сбросив на скамейку пар, герцог негодовал уже спокойнее. – Нет, такой исход возможен, конечно, если девица ничем, кроме своей магии, не сможет меня порадовать. Тогда утром она отправится прямиком в Школу, благо есть настроенный прямо туда портал. Правда, насчёт новой послушницы я ещё ни с кем не говорил, не хотел спешить, вдруг Юлика меня приятно удивит? Тогда оставлю её себе на неделю-другую. А когда надоест и если она не передумает насчёт покровителя, тогда и свяжусь с настоятельницей».
Почти справившись с раздражением – всё-таки упрямство леди его здорово задело – Ренард зашёл в свою спальню.
И огляделся – если не считать забытой на проходе скамейки, слуги расстарались! Комната сияла от чистоты, постель благоухала свежестью, у изголовья кровати расположился красиво сервированный столик.
Герцог осмотрел изящные бокалы, вычурные тарелки, спелые фрукты, лёгкое розовое вино, которое так нравится женщинам, и воздушные пирожные. И довольно кивнул – всё лучшего качества, способное удовлетворить самый привередливый вкус.
Впрочем, ещё ни одна из его женщин не осталась неудовлетворённой!
И сам себя поправил: до сих пор – ни одна.
Но что-то подсказывало, что с графиней возможны любые сюрпризы. От – девочка влюбилась по уши и растеклась перед ним лужицей, до – девочка настолько его возненавидела, что готова проклясть, стоит только снять печать или её инициировать.
Проблемы будут в обоих полярных случаях! В первом леди не захочет добровольно с ним расставаться, вцепится репьём, пойдёт на всё, чтобы задержаться в его постели подольше. В идеале – навсегда. Замучаешься отрывать.
Во втором случае ему придётся немало постараться, чтобы вообще её туда уложить. Потом, ему ли не знать, насколько коварными и безжалостными могут быть ведьмы?
Лучше бы она испытывала к нему нечто среднее: пусть он ей нравится, но не настолько, чтобы она хотела остаться навсегда. Или пусть только терпит, но без желания прибить или покалечить.
Нет, он справится, конечно, и не таким крылья обламывали! Но неизвестность и эмоциональные качели, которые устроила ему леди Юлика, всё сильнее и сильнее подстёгивали интерес.
И активизировали охотничий инстинкт.
Дело приобретало принципиальную окраску – он не он будет, если не прогнёт графиню под себя! Ведь добыча намного ценнее, если ту приходится долго выслеживать, потом догонять и ловить. Сопротивление привлекает и заводит, а покорность и раболепие, наоборот, убивают желание.
Только вот пока юная графиня демонстрировала совсем не девичье упрямство и не спешила падать ему в руки.
Опыт подсказывал, что невинная и неискушённая девушка, за которую всю жизнь другие люди принимали решения, не может держаться так уверенно и настойчиво!
Словно она его совсем не боится. Словно её магия уже на свободе и способна защитить хозяйку!
Но магическое зрение утверждало – цветок ещё не сорван. Он видит её силу, чувствует, как та мечется под его печатью, манит, зовёт! Просит освобождения…
Инициации точно не было!
- Сам придумал, сам поверил. Придёт же в голову такая ерунда! – пробормотал он под нос. – Просто девчонка щедро одарена, и магия, даже не до конца пробуждённая, умудряется влиять на её сознание. А ещё добавляется страх перед неизбежным – все девицы, как огня, боятся мужчин и того, что мы с ними делаем. Вот графиньку и заносит. Ничего, к утру она у меня будет шёлковая!
Успокоившись, Ренард решил ополоснуться, но сначала надо было отпустить слугу – доверенного камердинера, что один из всех ещё оставался в доме.
Расстёгивая на ходу пуговицы, герцог подошёл к двери в коридор и открыл её.
Как и предполагалось, верный Анри находился там,
- Милорд?
- Всё в порядке, Анри. Сегодня ты мне больше не понадобишься, можешь уйти.
- А…
- Я пришлю вызов.
- Слушаюсь, милорд, - камердинер поклонился и ушёл.
Ренард дождался, когда тот покинет особняк и закольцевал магию, чтобы теперь в дом даже муха не пробралась незамеченной.
«Теперь в купальню, а то Юлика, наверное, уже меня заждалась!» – он скинул рубашку, развернулся и…
- Ы-ы-ы!!! – под ноги попались обломки скамейки.
Шипя от боли и прыгая на одной ноге, его светлость от души просклонял нерадивых слуг, дерево, из которого была сделана скамейка, и саму мебель.
Можно применить обезболивающее заклинание, но оно притупит чувствительность не только в ушибленном пальце. А ему, Ренарду, нужна вся палитра ощущений, иначе зачем он это всё затевал?
Пришлось ждать, когда боль сама по себе утихнет, и только тогда приступать к водным процедурам.
Мылся быстро, предвкушая, как он в одной простыне вернётся в соседнюю спальню, как ахнет и смутится девица, как он будет её соблазнять, разворачивая свой подарок из многочисленных тряпок, которые та, разумеется, на себя навертит.
Ренард даже зажмурился от удовольствия.