Вулф долго смотрел на нее, чувствуя, как его возбуждение усиливается.
– Я думаю, Вулф, мне пора уходить, – прервала молчание Алана.
– Почему вы называете меня просто Вулфом, а не мистером Вулфом, как ваши родители?
– Потому что Вулф – это ваше имя, а не фамилия, – с усмешкой ответила мисс Малоун.
– Откуда вы это знаете?
Алана следила за движением его чувственных губ, любуясь их красотой.
– Так мне сказали в отеле Сан-Франциско.
– Понятно, – произнес он и вдруг почувствовал, что его накрывает волна непреодолимого желания. Вулф подался вперед. – Скажите, чтобы я остановился, Алана Малоун, потому что я за себя уже не отвечаю…
Однако вместо резких слов он услышал учащенное дыхание гостьи. Она закрыла глаза, и Вулф обхватил ладонями ее лицо.
– О боже… – вырвалось из его груди, и он припал к ее мягким нежным губам в страстном поцелуе.
От Аланы исходил смешанный запах мяты и чая. Когда язык Вулфа коснулся ее языка, каждый нерв в теле мисс Малоун ожил. Алану бросило в дрожь. Она впервые в жизни испытывала столь сильное наслаждение. Наконец Вулф отстранился, его грудь вздымалась.
– Вы должны уйти.
Алана кивнула и направилась к двери.
– Алана! – окликнул ее Вулф.
Она уже вышла за порог, но остановилась и обернулась.
– Да?
– Вы никогда не ездите в женском седле, я прав? Вы ездите как мужчина, – произнес он, подходя к мисс Малоун.
Она рассмеялась, поняв, что Вулф хочет разрядить возникшее напряжение.
– Как вы догадались?
Ее губы изогнулись в улыбке. Вулф прислонился к косяку.
– У вас сильно развиты мышцы ног. И еще одно обстоятельство натолкнуло меня на эту мысль.
– Какое?
– Кинжал, слишком высоко привязанный к вашей левой ноге. До него трудно добраться, сидя в женском седле. В момент опасности на это потребуется слишком много драгоценного времени.
Алана скрестила на груди руки.
– Это не кинжал, а скин ду[2].
– Ах да, конечно! – Синие глаза Вулфа сияли озорством. – Но откуда у вас скин ду? Или это в вас говорит шотландская кровь?
– А как вы, бродяга с Дикого Запада, узнали о том, что такое скин ду?
Вернувшись в каюту, Томпсон увидел, что Вулф сидит у огня и жжет страницы из своего дневника, вырывая их одну за другой.
– Не хотите рассказать мне о причинах своего дурного настроения? – спросил он, присаживаясь рядом с чашкой чая в руках.
Метнув на капитана сердитый взгляд, Вулф продолжил свое занятие.
– Надеюсь, не Малоуны являются причиной вашего плохого настроения, – устало вздохнув, произнес Томпсон.
– Малоуны здесь ни при чем, – буркнул Вулф.
Его раздражало то, что на борту судна нельзя уединиться.
– Взбодритесь, приятель.
Вулф бросил то, что осталось от дневника, на пол и потер переносицу.
– Сегодня я сделал кое-что непростительное, с чем мне теперь будет трудно жить, – признался он.
Томпсон промолчал, и Вулф, пожав плечами, добавил:
– Не знаю, можно ли это как-то исправить.
– Вы имеете в виду нож, который метнули в косяк? – наконец спросил капитан.
– Нет, – промолвил Вулф, глядя в огонь, поглотивший страницы его дневника, – я слишком сблизился с одной из ваших пассажирок, и теперь меня мучает совесть.
Томпсон нахмурился. Вулф глубоко вздохнул. Сможет ли он рассказать капитану о том, что произошло здесь, в каюте?
– Пока вы беседовали с Малоунами, их дочь нанесла мне визит.
Томпсон отвел от него взгляд и тоже уставился на огонь.
– И что между вами произошло?
– Не знаю, что это было. Алана ворвалась сюда, я попросил ее уйти, но она не послушалась. Она сидела здесь и несла какой-то вздор.
Вулф почему-то решил утаить от Томпсона слова Аланы о том, что она согласилась бы выйти за него замуж.
– И это все?
– После стычки с ее отцом сегодня утром мне не хотелось, чтобы он застал Алану наедине со мной. У меня что-то переклинило в голове, и я залез ей под юбку, рассчитывая тем самым испугать.
Томпсон поперхнулся чаем.
– Что… что вы сделали? – Он подался вперед, вглядываясь в лицо Вулфа в надежде, что тот шутит. – Вы это серьезно?
– Разве я стал бы выдумывать такое?
Томпсон поставил чашку на пол.
– И она спустила вам столь наглое поведение?
Вулф нахмурился, заметив на лице Томпсона смешанное выражение изумления и недоверия.
– Спустила? Черт побери, Томпсон, у нее не было выбора. Я одной рукой залез ей под юбку, а другой перегородил путь. Она не могла двинуться с места.
Томпсон откинулся назад, в его глазах светилось выражение нескрываемого веселья.
– Вы ей явно нравитесь, – издав смешок, заявил он и покачал головой.
– Нравлюсь? Боже Всемогущий, Томпсон, это все, что вы можете сказать?
Снова схватив дневник, Вулф принялся яростно вырывать исписанные страницы и отправлять их в огонь.
– Что с вами, дружище? – с усмешкой спросил Томпсон. – Вы, конечно, поступили неправильно. Если бы нечто подобное произошло с моей дочерью, я бы выбросил вас за борт. Но Алана, это другое дело! Она умеет постоять за себя. – Губы капитана дрогнули, и он издал смешок. – Простите меня, Вулф. Я очень устал и, наверное, не совсем адекватно реагирую на ситуацию. – Не выдержав, он расхохотался. – Представляю, как вы зажали в углу эту мышку!
Вулф бросил на него сердитый взгляд.
