Между тем к группе тренирующихся подошел высокий широкоплечий мужчина. Он остановился поодаль, наблюдая за тренировкой. В то время как все остальные носили черные пояса, на нем был огненно-красный. Мужчина был выше Вулфа, с черными, коротко подстриженными курчавыми волосами и светлой кожей, что выдавало в нем европейца.
Наблюдая за занятиями, Вулф размышлял над словами Старого Китайца. Азиат был прав: Вулф нуждался в его помощи. Сеанс иглоукалывания уже помог ему многое вспомнить. Китаец мог оказаться полезен и в дальнейшем. Возможно, Вулфу удастся усвоить приемы восточной борьбы, и он станет неуязвим для своих врагов.
Как будто прочитав мысли гостя, за спиной Вулфа возник Старый Китаец. Однако его появление не застало Вулфа врасплох. Он ко всему был готов в этом доме. Вулф знал, что ему придется привыкнуть к людям, умеющим бесшумно подкрадываться к другим.
К ним подошел слуга с подносом, на котором стояли кружки с элем.
Вулф взял кружку и, кивнув в сторону дома, спросил:
– Судя по всему, вы решили, что здесь вам будет удобнее, чем в доме, но почему?
– Здесь живут мои ученики, я их наставник. И я не могу допустить, чтобы они жили здесь, а я – там.
– Ученики? Какие ученики? Что здесь происходит?
Старый Китаец сунул руки в рукава кимоно.
– В этой стране рабство коснулось не только чернокожих на Юге, – ответил он.
Вулф настороженно разглядывал азиата. Это был человек без возраста, хотя Вулф понимал, что он уже не молод и, скорее всего, находится в преклонных летах. Тем не менее Старый Китаец сохранял бодрость духа, у него было поджарое, хорошо тренированное тело.
Вулф залпом осушил кружку, и ее тут же снова наполнила Алана. Вулф и не заметил, как она подошла к ним. Девушка стояла, вытянувшись в струнку, и с почтением глядела на китайца. Ее взгляд был спокоен и сосредоточен.
То, что узнал о ней сегодня Вулф, объясняло ее необычное поведение на борту клипера. Теперь он понимал, почему она с такой легкостью взбиралась на мачты, карабкалась по канатам. Его губы тронула улыбка. Даже в униформе Алана выглядела женственно. Под хлопчатобумажной тканью угадывались ее округлые бедра. Вулф легко узнал бы Алану среди других учеников Старого Китайца. В руке она держала кружку с элем, и Вулф чокнулся с девушкой, чувствуя, как его охватывает возбуждение.
Старый Китаец быстро удалился.
Оставшись наедине с Вулфом, Алана явно утратила былую самоуверенность. Это было видно по выражению ее лица. Может быть, боевые искусства являлись только ширмой, за которую Алана пряталась, чтобы скрыть свою ранимость? Как Вулф за маской угрюмости прятал порой неуверенность в себе. Его охватило желание подойти к ней поближе, чтобы ощутить ее запах.
Он шагнул к Алане и, наклонившись к ее уху, прошептал:
– О боже, что вы делаете со мной…
Она быстро отвернулась, но Вулф заметил, что у нее дрогнули губы.
– Вы тоже хотите меня, не так ли, Алана? – продолжал он взволнованным шепотом.
Вулф боролся с желанием обнять Алану и припасть к ее губам в жадном поцелуе.
– Вам не хватает выдержки, когда сердце вступает в спор с холодным разумом, не так ли? Что же произойдет теперь, когда мы часто будем видеться? Старый Китаец научил вас, как победить в этой битве?
Алана молчала, слова Вулфа обволакивали ее, как густое облако. На ее гладкой, теплой, как мед, коже выступили мурашки. В жилах кипела кровь, голова шла кругом. Алана боялась погрузиться с головой в омут чувств. Вулф был прав. Она хотела его.
Она не ожидала, что ее захлестнут столь сильные эмоции и что страсть будет сопряжена с болью. Что произойдет, если однажды утром Алана проснется и узнает, что Вулф исчез, ушел навсегда из ее жизни? Что он никогда не вернется? Вулф был скитальцем, человеком с беспокойной, мятущейся душой. Алана ощущала, что в ней что-то изменилось, что чувства к Вулфу являются угрозой для ее душевного равновесия. И хотя она убеждала себя, что сумеет обуздать Вулфа, что страсть заставит его остепениться, в глубине ее сердца жили сомнения.
Алана постаралась взять себя в руки. Старый Китаец, стоявший в дальнем конце комнаты, внимательно наблюдал за ней. От него было трудно что-то утаить.
Внезапно комнату наполнила какофония странных звуков, и Алана вернулась к действительности. Вулф вздрогнул от неожиданности. Эта музыка резала слух. Оглянувшись, он увидел музыканта, восседавшего на тюках с сеном, задрапированных ярко-красным шелком. Он играл на инструменте с тремя струнами, похожем на гитару, однако его дека была квадратной, а гриф очень длинным.
– Такая музыка имеет определенную цель, – пояснила Алана.
Вулф ухмыльнулся.
– Кто бы мог подумать!
К нему вернулась былая ироничность. Вулф любил подтрунивать над собой и окружающими.
– Ухо западного человека не привыкло к такой музыке, Вулф. Попытайтесь проникнуться ею. Каждая нота, несмотря на диссонанс, сопряжена с энергетикой человеческого тела. Один набор звуков может подвигнуть человека на бой, другой – открыть в нем интеллектуальные способности, третий – исцелить, и так далее.
– Вы как будто цитируете какой-то трактат. Об этом можно где-то прочитать?
