– И наше сотрудничество всегда было честным и взаимовыгодным, – продолжал Тревор.
Томпсон кивнул.
– Это так. Мы всегда идем навстречу друг другу, даже когда возникают какие-то проблемы при перевозках.
– Так почему же Малоун нанимает судна для плавания в Австралию и обратно под чужим именем?
– Он один этим занимается или у него есть партнер? – быстро спросил Томпсон.
– Да, у него есть партнер. Они занимаются, по существу, работорговлей.
Вулф был поражен этой новостью.
Томпсон, присвистнув от изумления, опустился в кресло.
– Боже правый, Малоун известен как ярый сторонник отмены работорговли в Новой Англии! Вы уверены, что он занимается нелегальным наймом рабочей силы для вывоза за границу? До меня никогда не доходили подобные слухи. Зачем Малоуну рисковать всем – карьерой, положением в обществе – ради сомнительной выгоды, которую приносит работорговля?
Тревор пожал плечами.
– Это риторический вопрос. Зачем ряд наиболее богатых бизнесменов Бостона занимаются торговлей опиумом, когда они могли бы торговать чаем или другими легальными товарами?
Злость охватила Вулфа.
– И как долго Малоун этим занимается? – спросил он.
– С мая прошлого года, – ответил Тревор. Он сделал паузу, а потом заговорил снова: – Похоже, наш мистер Малоун попал в ловушку. Он слишком долго ждал награды за долгие годы неимоверных усилий выбиться в люди. А когда впереди замаячила возможность вступить в элиту бостонского общества благодаря замужеству дочери, у него совсем помутился разум. Он почувствовал запах власти и больших денег, приблизившись к ним почти вплотную. И тут младший Хеменуэй, который, как я думаю, спит и видит стать независимым от родителей, предложил ему выгодное дельце. Мечтая об алмазных шахтах в Африке, Малоун согласился.
– Вы считаете, что это они устроили нападение на Вулфа? – задал вопрос Томпсон.
– Алана полагает, что виновниками этого нападения могут быть ее жених и мать. Миссис Малоун подстрекала младшего Хеменуэя, разжигая его ревность и уязвляя мужское самолюбие прозрачными намеками. Вы же знаете, что миссис Малоун умеет интриговать.
– А что вы разузнали о Хеменуэе-старшем и его странном обычае стричь женщинам волосы? – спросил Вулф.
Тревор покачал головой.
– Старший Хеменуэй не причастен к грязным делишкам сына и Малоуна. Однако если он действительно тот человек, который убил твою мать, и если он узнал, кто ты на самом деле, можно предположить, что Хеменуэй-старший жаждет лишить тебя жизни, чтобы убрать свидетеля своего преступления, совершенного в далеком прошлом.
– У меня есть еще кое-какая интересная информация, – сказал Томпсон. – Я получил известие, что один из капитанов бостонской полиции пропал после нападения на Вулфа.
Тревор нахмурился.
– Он как-то был связан с Вулфом?
Томпсон кивнул.
– Это тот самый парень, который задержал Вулфа в полицейском участке. Капитан работал на Хеменуэя.
Волнение охватило Вулфа, но он был так слаб, что не смог отреагировать на слова капитана.
Тревор насупил брови.
– Вулфу необходимо как можно быстрее уехать из этого города.
– А как же Алана? – спросил Томпсон. – Может быть, следует ограничить ее визиты?
Вулф замычал, протестуя против такого решения. Он был уже не в состоянии членораздельно говорить.
Тревор хмыкнул.
– Вот вам и ответ, Томпсон.
Белый пушистый шарик уютно устроился на коленях Аланы и мирно уснул, лежа кверху брюшком. Алана погрузила пальцы в густой мех щенка и почесала его животик.
– Он такой милый, спасибо.
Вулф кивнул. Он сидел у пылающего камина, откинув голову на спинку кресла-качалки и медленно покачиваясь. За окном сгущались сумерки.
Вулф сильно изменился за последнее время, его задумчивость и отстраненность беспокоили Алану. Резкая перемена произошла с ним сразу после визита Тревора. Вулф больше не подшучивал над Аланой. Почему он стал таким молчаливым? Завтра, в Рождество, Алана не сможет прийти к нему. Ей нужно провести праздник с семьей, чтобы не вызвать подозрений. Алана уже заранее страдала от того, что долго не увидит Вулфа.
Мысль о том, что сегодня вечером ей придется вернуться домой и отпраздновать в кругу скучных друзей семьи свой двадцать четвертый день рождения, пугала Алану. На ее глаза наворачивались слезы.
Оранжевые отблески огня играли на лице Вулфа. Глядя на его губы, которые уже почти зажили, Алана почувствовала волнение.
– О чем ты думаешь, Вулф? – отважилась спросить она.
Он пожал плечами, не сводя с нее глаз.
Тяжело вздохнув, она поднялась со стула, собираясь уходить.
– Меня ждут родители.
Пушистый щенок, до смерти уставший от ласк маленькой Мэри, взвизгнул в ее руках и снова заснул. Вулф с трудом поднялся из кресла.
– Не надо, прошу тебя, не вставай! – попыталась остановить его Алана.
Она коснулась теплой рукой щеки Вулфа и хотела направиться к двери, однако он обнял ее за талию и привлек к себе. Щенок оказался зажатым между ними. Кровь прилила к лицу Аланы, ее сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть из груди. Ей почему-то хотелось плакать. Почему их отношения стали столь напряженными? Что случилось?
