Алана покачала головой и спрятала лицо на его груди. О, как было бы хорошо, если бы Старый Китаец не сказал ей правду! Почему именно она должна рассказать обо всем Вулфу? Впрочем, она не доверила бы сделать это ни Старому Китайцу, ни Эйдену, ни миссис Гатри. В глубине души Алана понимала, что должна сама сообщить Вулфу страшную тайну. Она надеялась, что после этого он не возненавидит ее, ведь между ними в последнее время возникла прочная связь.
– Почему ты молчишь, Алана? – спросил Вулф, легонько тряхнув ее за плечо. – Что с тобой случилось? Если ты боишься, что отец заберет тебя отсюда, то не беспокойся, я не позволю ему сделать это. Я приму меры предосторожности. Завтра утром я выставлю вокруг замка посты.
Алана ничего не ответила, тяжело вздохнув.
– Если хочешь, мы можем завтра же пожениться, – предложил Вулф.
Она напряглась.
– Тебе не нравится эта идея?
– Почему же? Нравится, – прошептала Алана.
Вулф крепче прижал ее к груди.
– Скажи, что случилось? Я чего-то не знаю? Если так, то немедленно говори, что тяготит тебя!
– Нет, Вулф, давай отложим этот разговор и вернемся к нему через неделю, – со слезами на глазах сказала Алана. – Умоляю тебя! Я хочу, чтобы ты показал имение. Мне хочется знать, как ты жил тут в детстве. Это важно для меня.
Вулф пристально взглянул на нее.
– Ну, хорошо, – наконец сдался он. – А когда мы поговорим о нашей свадьбе?
– Тоже через неделю.
– Через неделю… – повторил Вулф и взглянул на часы. – Значит, ровно через семь дней в этот же час ты расскажешь мне, что заставило тебя так сильно нервничать.
Алана поудобнее устроилась на коленях Вулфа и снова прижалась щекой к его груди.
– Не кажется ли тебе, что мы несколько запаздываем с решением важных вопросов? – спросил Вулф шутливым тоном. – Если мы будем долго тянуть со свадьбой, нашему ребенку придется присутствовать на ней.
Алана улыбнулась, пытаясь скрыть свои чувства.
– Так-то лучше, – промолвил Вулф, взъерошив ее волосы. – Люблю, когда ты улыбаешься. Честно говоря, ты напугала меня своими слезами. Ты спрашивала, не возненавидел ли я тебя из-за того, что ты забеременела? Как такая мысль вообще могла прийти тебе в голову?
«Ты можешь возненавидеть меня, – подумала Алана, закрыв глаза. – Можешь… И это случится через неделю».
Прогулявшись по территории усадьбы, Вулф и Алана вернулись в замок. У Аланы было чувство, как будто она попала в сказку. Подумать только: Вулф родился в окружении целого клана родственников, готовых служить ему верой и правдой, но прожил значительную часть жизни в одиночестве. От этой мысли ей становилось грустно.
– Я хочу показать тебе еще кое-что, пока не стемнело, – сказал Вулф и, приобняв Алану за талию, повел ее на третий этаж. – Эта комната – точная копия той комнаты, в которой я жил в школе-интернате.
Комната произвела на Алану глубокое впечатление. Она позволила ей лучше понять Вулфа, заглянуть в его прошлое. Книги, фехтовальные рапиры, школьные трофеи, одежда – все выглядело так, как будто мальчик, живущий здесь, только что покинул ее. Взяв с письменного стола ручку, Алана повертела ее. Хотя Вулф стоял за ее спиной, она не могла отделаться от чувства, что будто шпионит за ним. Она открыла лежавшую на столе тетрадь и увидела слова, написанные в два столбика детским почерком. Это были оскорбления и бранные выражения на разных наречиях.
– Что это? – с недоумением спросила Алана.
Губы Вулфа тронула улыбка. Скрестив руки на груди, он прислонился к дверному косяку.
– Вот так я учился ругаться.
– И сколько же тебе тогда было?
– Одиннадцать. Именно в этом возрасте я пришел к выводу, что жизнь – всего лишь игра, и решил играть по старосаксонским правилам.
«Боже, – ужаснулась Алана, – значит, привычка Вулфа браниться не случайна, а была намеренно сформирована в детстве».
– Теперь я понимаю, зачем ты так часто прибегаешь к брани. Ты произносишь ругательства, чтобы выпустить пар, излить свой гнев.
Вулф издал смешок.
– Это прекрасный способ избавиться от негативных эмоций.
– Но тебе больше не надо прибегать к брани, Вулф.
По его лицу пробежала тень, и у Аланы сжалось сердце.
– Мне нравится использовать в речи грязные словечки, – заявил он и увлек Алану к узкой койке, на которой спал в детстве. – Особенно когда чувствую под собой твое тело.
Он прижал ее руку к своему паху, чтобы Алана оценила степень его возбуждения. У нее перехватило дыхание.
– О, Вулф, только не здесь!
– Почему?
– А что, если кто-нибудь сюда войдет?
Прохладный воздух коснулся ее обнаженных ног. Она не заметила, когда Вулф успел задрать юбки.
– Пойдем лучше в нашу спальню…
– О, мы непременно пойдем туда, дорогая. Но чуть позже.
Призрачный свет луны, струившийся в окно, прочертил дорожку на полу спальни. Алана дремала, положив ладонь на грудь Вулфа, которая ритмично вздымалась и опускалась от его ровного дыхания. На душе Вулфа было покойно. Он наслаждался тем, что в его объятиях лежит любимая женщина.
Вздохнув, он провалился в очередной сон.
