– Давно считаю. Я не смог спасти твою мать и решил спасти тебя. Я должен был сделать все возможное, чтобы ты остался в живых. И когда Малоун приказал мне найти тебя, я с рвением взялся за поиски. Я узнал, что ты живешь в семействе Гатри, но ничего не сказал ему. Более того, я решил надежнее спрятать тебя в глуши сельской местности. Потом я списался с твоим отцом. Мы разработали план твоего спасения. Сначала тебя нужно было переправить в Англию, а оттуда ты должен был отправиться в Индию, где жил твой отец. Но когда ты еще плыл в Ливерпуль, стало известно о скоропостижной смерти твоего отца в Бомбее. Отправлять тебя в шотландские горы в такой ситуации было рискованно. У Малоуна повсюду были шпионы, они могли выследить тебя. И тогда я решил отдать тебя в закрытую школу-интернат.
Вулф потер виски, у него раскалывалась голова от такой уймы новой информации.
– Значит, все эти годы вы следили за мной, за моей жизнью?
– Я следил за каждым твоим шагом. Это была попытка искупить вину перед тобой. Но несколько раз я терял твой след. – Несмотря на то что Старый Китаец был при смерти, казалось, что он в любую секунду может встать и начать ходить по комнате. – В первый раз это произошло, когда ты сбежал из школы. Это не вписывалось в мои планы. Затем я узнал, что ты обосновался в Сент-Джозефе, и был крайне удивлен твоим выбором местожительства. Чтобы выследить тебя, мне понадобилось немало времени.
– Как вы меня нашли?
– Тебя нашел не я, а Уинстон.
Губы наставника тронула загадочная улыбка. Вулф поднялся из кресла.
– Значит, Уинстон тоже знал историю моей жизни?
Старик кивнул.
– Задание найти тебя было своеобразным экзаменом для Уинстона, и он его успешно сдал! Ему потребовалось всего лишь четыре месяца.
Вулф смутно вспомнил неизвестного человека, который одно время, как тень, следовал за ним по пятам. Значит, это был Уинстон.
– А когда вы снова потеряли меня из вида?
– Когда ты уехал из Сент-Джозефа в Сан-Франциско. Я уже думал, что навсегда потерял твой след! Но потом, к моему изумлению, Алана привела меня к тебе. Помнишь ту ночь в отеле «Тремонт» в Бостоне?
Вулф кивнул. Разве мог он забыть ее?
– Для меня был полной неожиданностью рассказ вернувшейся из Сан-Франциско Аланы о человеке, в которого она влюблена. Когда я вошел в номер и увидел тебя, меня охватила ни с чем не сравнимая радость. Это была счастливейшая минута в моей жизни. – Старый Китаец помолчал, собираясь с силами, и добавил: – Ты должен простить отца Аланы за то, что он сделал.
Вулф нахмурился.
– Моя мать в могиле, а я должен простить убийцу и танцевать вокруг него джигу? Я прислушивался к вашим наставлениям и всегда уважал вас, но на этот раз я не могу последовать вашему совету.
– Я не требую от тебя любить Малоуна или общаться с ним. Если ты простишь его, он утратит власть над тобой.
– Значит, я должен отказаться от мести за смерть матери? Должен позволить Малоуну жить в свое удовольствие, разгуливать на свободе?
Старый Китаец посмотрел прямо в глаза Вулфа.
– Его преступление не останется безнаказанным. Вспомни Святое Писание, Каина не заключили в темницу и не казнили за гибель Авеля. Он был обречен бесконечно бродить по земле, всеми презираемый и отвергаемый. Тебе пора освободиться от злости и ненависти, которые поселились в твоей душе, и двигаться дальше по жизни. Старайся всегда дарить людям любовь, Вулф. И люби Алану, не ожидая ничего взамен. Люби просто потому, что живешь, и ты получишь от людей то, чего и не чаял получить.
– Вы хотите, чтобы мы с Аланой были вместе? – прямо спросил Вулф.
Старый Китаец кивнул.
– Это кажется странным, если учесть, что произошло между вашими родителями. И все же я хотел бы видеть вас вместе.
Старый Китаец замолчал, переводя дыхание. У Вулфа сжалось сердце. Он попытался найти нужные слова, чтобы убедить наставника в своей правоте.
– Зачем ребенку отец, который постоянно видит в нем черты убийцы? Неужели ребенок не будет страдать от того, что отец сторонится его? Алана возненавидит меня, заметив мое отношение к нему. Да и ее ребенок в конце концов начнет видеть во мне врага. Я не смогу жить вместе с ними.
Старый Китаец поднял немощную руку в знак протеста.
– Сможешь! Ты должен жить с Аланой и вашим общим ребенком! – Он закашлялся. – Помоги мне сесть.
Вулф взбил подушки и подложил их под спину наставника. Ему хотелось, чтобы этот разговор скорее закончился.
– Вы говорите о любви, но сами когда-нибудь любили женщину?
– Да, – ответил Старый Китаец. – Я любил Майре Макинтош, и она отвечала мне взаимностью.
– Вы любили мать Уинстона?
– Да, ее и только ее.
– Но почему вы не были вместе?
– Мы скрывали свои чувства, боясь навредить Уинстону. Малоун мог бы расправиться с ребенком, если бы узнал о наших отношениях. Он всегда был ревнив и эгоистичен. А потом родилась Алана… – Голос Старого Китайца осекся, он как будто давал возможность Вулфу домыслить конец фразы.
– В таком случае, вы должны понимать, почему я с предубеждением отношусь к ребенку, в жилах которого течет кровь Малоуна. После всего, что произошло, мне не хочется никого любить.
