Глухие рыдания рвались у нее из груди.
– Если ты прогонишь меня, я погибну, – шепнул он, прижавшись губами к ее виску.
От волнения Алана потеряла дар речи. Она силилась что-то сказать и не могла. Вулфа охватила растерянность, он не знал, как ему расценивать молчание Аланы.
– Я вел себя как последний дурак. Сможешь ли ты простить меня?
Алана покачала головой. Она считала, что это Вулф должен простить ее. Но он побледнел, неправильно истолковав этот жест.
– Нет… нет! – с трудом произнесла Алана. – Я хотела сказать, что у тебя нет причин просить у меня прощения.
Щеки Вулфа снова порозовели.
– Это я должна просить у тебя прощения за ужасное письмо, которое послала.
Вулф вздохнул. У него отлегло от сердца.
– Боже, Алана, я достоин самых суровых упреков!
Она покачала головой, вытирая слезы.
– Нет, ты тогда был не в себе. И я сожалею о том, что умножила твои страдания.
– Мы, Макгилливреи, упрямые люди, не так ли? – промолвил Вулф, прижавшись лбом к ее лбу.
– Ах, Вулф, я всегда любила тебя, забери меня отсюда, – промолвила Алана.
Вулф как-то странно посмотрел на нее, и у Аланы дрогнуло сердце. Внезапно он вынул серьги с изумрудами из ее ушей и преподнес Алане серьги с гранатами.
Малоун тяжело задышал, не сводя глаз с этих серег.
– К ним еще есть колье, Алана, – сказал Вулф. – Оно находится в Данмеглассе и предназначено супруге главы клана. Я хочу, чтобы ты надела его, когда мы поедем смотреть русский балет, о котором ты мечтала.
– О господи, ты помнишь об этом?
Слезы снова хлынули из глаз Аланы.
Вулф взял дочь на руки и помог Алане встать. Они вышли в коридор, и тут Алана увидела Майре Макинтош. Тень пробежала по ее лицу. Она ненавидела эту женщину.
– Я не могу оставить ее здесь, Алана, – негромко сказал Вулф. – Ты многого не знаешь, а у меня нет времени на объяснения. Я не прошу тебя полюбить Майре, просто постарайся смириться с ее присутствием. Мы доставим ее в Данмегласс, а дальше она пойдет своей дорогой, и ваши пути больше никогда не пересекутся. Пойми, я не могу разлучать родных людей, в особенности если вижу, что в силах помочь им сохранить семью.
Алана перевела взгляд с Майре на Уинстона, и ее лицо просияло. Она поняла, о каких родственных узах идет речь.
– О боже! – вырвалось у Аланы. – Уинстон! Мой дорогой брат!
Уинстон обнял ее.
– Ждите меня здесь, – сказал Вулф. – Мне надо поговорить Малоуном.
Он вернулся в гостиную. Один из учеников Старого Китайца продолжал держать кинжал у горла отца Аланы. В глазах Малоуна читалась паника. Он сжимал руки между коленей, как напроказивший мальчишка, которого ожидала суровая кара за шалости.
– Вам не следовало убивать мою мать, – тихо, со скрытой угрозой в голосе, произнес Вулф. – Вы на всю жизнь сделали несчастными свою дочь и внучку. Теперь кровь жертвы и ее убийцы смешалась в невинном ребенке. Искупить свою вину вы можете только одним способом – самоубийством.
Малоун задрожал, как осенний лист. Он выглядел жалким, испуганным. Вулф с презрением наблюдал за ним. Он вдруг вспомнил слова Старого Китайца: «Если ты хочешь по-настоящему уничтожить своего врага, не убивай его, а лиши власти. Тем самым ты унизишь его, уничтожишь все, что он ценил в этой жизни и уважал в себе».
Вулф понял, что Малоун не переживет своего унижения. Он был амбициозным человеком, всегда стремившимся занять высокое положение в обществе. Но теперь, сколько бы денег он ни заработал, уважаемые люди отвернутся от него. Он будет вечно скитаться по свету, как всеми презираемый Каин, убивший Авеля, и нигде не найдет пристанища.
– Поступайте как знаете, – сказал Вулф. – А я забираю вашу дочь и нашего ребенка. И если вы посмеете преследовать нас, эти люди, – он махнул рукой в сторону учеников Старого Китайца, – разберутся с вами. Вы умрете медленной ужасной смертью. Вы меня поняли?
Малоун осторожно кивнул, боясь повредить шею об острое лезвие, приставленное к его горлу.
– Ах да, – промолвил Вулф, как будто что-то вспомнив. – Прежде чем расстаться, мне надо решить с вами еще несколько вопросов.
Малоун снова кивнул.
– Хочу попросить вас быть лояльным к своим новым работодателям, – продолжал Вулф.
В глазах Малоуна отразилось недоумение. Он явно не понимал, о чем идет речь.
– Как? Разве вы еще не знаете? – Вулф изобразил удивление. – Ваши бордели перешли под новое управление. Они находятся в надежных руках Макгилливреев.
Малоун пробурчал что-то нечленораздельное.
– Мои сородичи позаботятся о том, – продолжал Вулф, – чтобы женщины, которые пожелают вернуться на родину, могли это сделать в ближайшее время. Дети, которых они зачали от вас и Джонатана, разумеется, получат пожизненное содержание. Я уверен, вас устраивают такие условия.
Малоун в третий раз кивнул.
– Несколько моих сородичей, Макгилливреев, решили попытать счастья в Америке. Но им не нравится идея стать содержателями притона. Поэтому они переоборудуют бывшие бордели в отели или продадут эти здания.
В горле Малоуна что-то забулькало, он побагровел от возмущения, но промолчал.
