— Тебе лечиться надо. Ты же ебанутая на всю голову! Больная изращенка! — брезгливо выплевывает Кай — Ты это всё замутила, сама и расхлёбывай! Не смей, тащить это дерьмо в мою жизнь!
— Хочешь ты или нет, это и твой ребёнок тоже! Я через суд докажу, что он твой! Почему я одна должна мучиться? Ты тоже должен нести за него ответственность! — взвизгивает Катя.
Неужели она рассчитывала, что Кай будет прыгать от радости? Полный аут.
— С хера ли он мой? Что-то тебя не интересовало моё мнение, когда ты использованный презик покупала и по круглосуточным аптекам бегала! Ты спросила меня, когда всю эту ересь творила? Нужен он мне или нет? Сюрприз, блть! Этот ребёнок мне не нужен. Моих детей мне будет рожать моя жена, а не больная на голову наркоманка! Ещё неизвестно нормальный он родился или нет, после твоих гастролей! Ребёнка она захотела, да тебя к детям близко подпускать нельзя!
У меня начинает болеть голова. От всего происходящего меня натурально мутит, первый шок прошёл. И теперь в голове миллион мыслей.
Мне ужасно жалко себя и Кая! И этого несчастного никому ненужного Стаса. Бедный ребёнок!
Это всё какой-то сюр.
Снежинский мечется как тигр в клетке. Желваки ходят ходуном, вены на шеи вздулись, от ора покраснел весь. Он в таком лютом ахуе, что еле держит себя в руках, чтоб не прибить эту неадеквашку.
— Кай, прекрати, ребёнка не цепляй. — пытаюсь сбавить градус напряжения, хотя меня саму тошнит от таких подробностей.
Кай кружит по гостиной, остервенело трёт лоб.
— Что я блть должен прекратить? — орёт Снежинский — Эта ебанушка наворотила дел, а нам теперь разгребать? Или ты ещё не поняла к чему все эти речи? Она же пытается его слить! Спихнуть на меня! Потому, что он оказался проблемный, а не такой как в рекламе памперсов! Идиотка!
— Да я и не спорю, идиотка! Я уже сто раз пожалела! У меня теперь растяжки, уродливый шрам от кесарева и постоянно болит спина! Я его даже долго держать не могу! А он постоянно орёт, срёт и срыгивает! Никто из-за него не спит! Родители сбежали в круиз, бросили меня одну. Он меня бесит, маленький орущий монстр! Я чуть сума не сошла, пока папа не прислал няню. Не могу я с ним! Он всё время на няне! — Катя рыдает в голос.
Я смотрю на бледную, растрёпанную Катю. С кругами под глазам, которая теперь «не в тренде» и думаю можно ли было предотвратить этот ужас?
Все знали, что ей нравится Кай, но никто реально так и не смог оценить масштаб этой нездоровой одержимости.
— Мне это дерьмо зачем? У меня будут мои желанные, здоровые дети от любимой женщины! А тебя, суку, я засужу! Только вякни, что-нибудь в мою сторону!
Кай переживает, что Катя сунется к журналистам. Для этих стервятников такая новость будет бомбой.
А тренажёрку только раскрутили, прибыль хорошая пошла. Парни думают открывать второй зал. Да и фамилия у Кая слишком известная. Пол Москвы знает Снежинского старшего, Кай и сам раньше частенько мелькал в прессе.
— Кай, Маша, ну пожалуйста, помогите мне! Я не знаю, что делать? Куда его теперь деть? Не хочешь сам его забирать, помоги найти семью! Есть же бездетные, кто хочет усыновить!
— Это не так просто как кажется, это дело не одного месяца, плюс непонятно что у него со здоровьем.
После моих слов Сафонова начинает рыдать ещё громче.
— Я не могу больше! Я не выдержу! — Катя некрасиво кривит губы и вытирает слёзы рукавом бесформенной кофты.
— А где ребёнок? — задаю вопрос и как по щелчку в комнате становится тихо.
— Зачем тебе? — агрессивно дёргается Кай.
— На втором этаже с няней. — в голосе Кати неприкрытая надежда.
Она что правда решила, что мы заберём его к себе? Непроходимая дура.
— Просто спросила. Хочу убедиться, что с ним всё нормально, учитывая как она настроена. — киваю на Сафонову.
Кай психует, бьёт ладонью об кулак и останавливается в опасной близости от катиной головы.
— Свою позицию я тебе обозначил. Натворила дел. Хавай теперь. Наслаждайся, блть материнством! На тебя и ТВОЕГО ребёнка мне плевать! Не суйся больше ко мне, иначе будет хуже. На днях с тобой свяжется мой юрист. Оформим всё документально.
— Что оформим? — всхлипывает Сафонова.
— Какое-нибудь соглашение, что ты сама дура и претензий ко мне не имеешь!
— Хочешь посмотреть на него?
У Кая дёргается глаз, сжимает кулаки.
Встаю рядом, нахожу его ладонь, переплетаю наши пальцы.
Катя просто непробиваемая! Дёргает тигра за усы! Не понимая, что он её сожрёт и не подавится!
Молча, уходим. В прихожей натыкаюсь взглядом на крутую, модную коляску. Бежевая с резными узорами по люльке.
Внутри что-то обрывается. Я себе такую же присмотрела ещё в Болгарии. Кай нетерпеливо тянет меня к выходу. Что ж хотя бы так Катя остается «в тренде».
Домой мы едим в гнетущей тишине.
Мне хочется поговорить об этом с Каем, но он упорно молчит. Игнорирует попытки завязать диалог. Пока едим, пишу в мессенджере этой больной на голову недомамаше, чтоб скинула фотку ребёнка. Сама не знаю, зачем мне это, через минуту прилетает фотография.
