— И это хорошо! Потому что у меня есть план.
Меня переполняла злоба. Я не сомневалась, что в мой крем влезла одна из сестер. Сил разбираться в том, кто конкретно это сделал, не было. У каждой имелась причина портить мне жизнь.
Прежде чем идти на разборку к родным, я собрала вещи. Заморачиваться не стала. Использовала на сундуке заклятие незримого расширения и принялась складывать туда одежду, обувь, книги и все, что попадалось под руку.
Я решила не оставаться в доме дяди и тети. Я уже совершеннолетняя и сама могу жить, где хочу. Пока поживу в гостинице, а там после свадьбы перееду по дворец.
Покончив со сборами, я подхватила испорченные баночки с кремом и понеслась в гостиную, где вовсю шло обсуждение нарядов для свадьбы.
— Я хочу сиреневое, — просила Мириам.
— А я персиковое, — прыгала от радости Сильвия.
Я ворвалась в помещение, как ураган. Двери со стуком открылись. Повисла тишина.
Тиарант вел себя тихо. Видимо, ждал, что я сделаю.
— Я передумала, — заявила я, сложив руки на груди. — Никаких нарядов, обуви и украшений для моих сестер. Пожалуйста, возвращайтесь в ваши мастерские.
Всеобщее «ох» порадовала. Особенно красноречиво на меня посмотрела тетя. И как я имело права передумать.
— Н-н-н-но, — подбородок Сильвии задрожал. — Но как?
— А вот так, — я выставила на всеобщее обозрение крема.
Агнес виновато отвела взгляд в сторону. Сильвия и Мириам выразительно хлопнули ресницами. Тетя поднялась с места.
— Каролина, успокойся.
— Нет, и не подумаю, — я швырнула баночки под ноги сестрам. Одна из стекляшек разбилась вдребезги. Сиреневый крем быстро почернел и испортил паркетную доску.
На этот раз Агнес отвернулась. Значит это была она? Так распереживалась из-за проблем со слухом или же мстила за Адама?
— Какой… ужас! — глаза тети широко округлились.
— Еще бы, — я потрясла в воздухе перемотанной нитями рукой. — Никто из вас не получит новых нарядов, потому что на свадьбу вы не приглашены.
С этими словами я пошла прочь из гостиной.
— Браво, были бы рук, то похлопал, — поддержал Тиарант, но я его не слушала. Перед глазами проносились выражения лиц кузин. И то, как отвернулась Агнес. На что она надеялась? За что именно мстила?
Медлить с отъездом не стала. Просить денег тоже. У меня были личные сбережения в сейфе в банке и маленький кошель с монетами разного номинала. Деньги я заработала честным трудом, изготовляя по заказу настойки.
Поскольку личного портального камня у меня не было, пришлось воспользоваться экипажем.
— И куда мы отправимся? — поинтересовался Тиарант, видя, как я с легкостью поднимаю сундучок со всеми вещами. Заклинение незримого расширения не только увеличило пространство внутри вещи, но и делало ее очень легкой.
— В гостиницу.
— А я подумал ты прямиком к хозяину.
— Нет уж, до свадьбы два дня. Как поженимся, так и поговорим.
Принципы. Всегда мной руководили принципы. И на этот раз мой принцип не сдаваться подсказал, как справится с ситуацией.
Я не собиралась и дальше терпеть нападки сестер. Пусть друг друга изводят. Все три наказаны.
Подготовить экипаж я попросила заранее. Еще до того, как стала собирать вещи. Так что к моменту моего появления во внутреннем дворе, карета с запряженной двойка лошадей уже ждали меня.
— Куда поедем, леди Меренберг? — поинтересовался кучер. Выглядел он так, будто давно ждал, когда я попрошу его увезти меня отсюда.
— В Королевскую гостиницу на Широком бульваре, — бросила я.
Вот только мы до нее не доехали. На дорогах образовался затор. Люди шныряли туда-сюда, груженные телеги перекрывали проезд.
Вишенкой на торте стала поломка ехавшей впереди кареты. У нее отлетело колесо.
Как итог, мы остановились посреди снующей толпы. Все бы ничего, да у меня резко зачесалась спина. Как раз там, где находилась метка. Сначала стало ужасно холодно, зуб на зуб не попадал. Потом жарко. Да так жарко, что вмиг захотелось стащить с себя всю одежду.
Нет! Только не это. Я не могла оказаться посреди толпы с активной метки проклятия похоти.
Внезапно я ощутила легкость в теле. И бодрость. Словно была готова пробежать марафон. Воздушность быстро сменилась сладкой истомой. Щеки покрыл румянец, по венам тягучей лавой разлился жар.
Кожа стала невероятно чувствительной. Мои губы жаждали поцелуев. Грудь потяжелела, стала каменной. Тугой лиф неприятно стягивал ее. Хотелось свободы. Хотелось, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, хорошенько размял ее. Низ живота скрутило в тугой ком. Трусики стали мокрыми, и колени сами разъехались в стороны…
Возбуждение. Я испытывала сильное возбуждение. И если я не получу желаемое, я умру.
Где-то, на задворках сознания, я понимала, что это проклятие. Метка ярко ощущалась на спине. Мне чудилось, что кто-то неведомый проводил влажным горячим языком вдоль черных линий и поигрывал пальцами по меткам демонов.
— Я должна бороться, — расставив ноги и закусив нижнюю губу, я уставилась в пустоту перед собой. Но долго усидеть в такой позе не получилось.
«Каролина, остановись», — приказывала я себе, но моя рука сама потянулась к окошку кареты и отодвинула шторку.
