- В первую очередь нужна защита. И нужна она через час. А до вечера надо сделать корпус D-камеры.
- Сделаю, - кивнул он. - Да, в принципе, все готово, только по мелочи осталось доделать кое-где.
- Вот и доделай их. Я жду тебя в "чистой", - поднялся я.
- ... по мнению лидера национального объединения, террористические акты в Риге и Даугавпилсе могли организовать пророссийски настроенные элементы... - продолжило радио.
Проходя мимо приемника, я выдернул из сети вилку питания.
- Можно я у тебя радио возьму? - Спросил я его, забирая бумбокс, который уже пару лет безвылазно стоял в слесарке. - Хочу проверить, как D-поле влияет на радиоизлучение.
- Хм, - Федор, мягко говоря, был слегка ошарашен моей наглостью. Но я знал, что делал. Две горячие политические темы, которые постоянно мусолили журналисты, обязательно увеличат количество спиртного, которое будет принято Федором, едва я выйду за дверь. - Бери, раз надо.
Хорошо, что он в интернете не сидит, подумал я, выходя из слесарки и двинувшись к чистому помещению. Электронный замок мигнул зеленым глазом. С силой толкнув дверь, я зашел внутрь. Чтобы избавиться от пыли, здесь поддерживалась избыточное давление. Сняв туфли и свитер, я перелез в специальный халат, надел стоящие здесь тапки и одноразовую шапочку.
Каркас генератора стоял на большом столе, посередине чистого помещения. Внешне он представлял собой пустотелый бериллиевый шар, в котором было проделано несколько отверстий. Переодеваясь, сквозь стеклянную дверь я видел, как Данила с Анцисом прикручивают к нему небольшой столик, на котором были укреплены несколько лазеров. Застегнув халат, я нацепил маску и через шлюз прошел внутрь помещения.
- У моей знакомой дочка погибла, - говорил Анцис глухим, из-за маски, голосом. - Двадцать два года девчонке. Собралась в Кулдыгу к родителям, приехала на автовокзал, и в этот момент взорвался поезд. Ее горящим бензином и накрыло...
- Жесть какая-то, - ответил Данила, закрепляя на столике бимсплитер. - Даже не представляю, кому понадобилось здесь такое творить.
- Пророссийски настроенным элементам, конечно, - невесело усмехнулся я, усаживаясь за компьютер. - Отражатель поставили?
- Да, - ответил Данила.
- Вот ты смеешься, а ведь действительно есть те, кто хотел бы присоединить Латвию к России, - глухо пробурчал Анцис. - Разве не так?
- Может и есть, - не стал спорить я, регулируя с клавиатуры движение отражателя. - Только терактами никого ни к кому присоединить нельзя. А ты, кстати, не задумывался, почему такие люди есть?
- Почему? - спросил Анцис, включая настроечный лазер.
- Вот ты представь, - я ввел параметры мощности. - Ты родился здесь, живешь ты в стране, говоришь на своем языке. Вдруг меняется власть, и та часть страны, где ты жил, объявляет о независимости. Но это полбеды.
Анцис поднял на меня взгляд, ожидая продолжения.
- Тебе вокруг все говорят, что ты оккупант. Что язык, на котором ты говоришь с детства -- чужой. Тебя лишают гражданства и штрафуют за неиспользование языка, который тебе никогда не был нужен, потому что на нем в твоем окружении раньше никто не говорил. -- Я настроил параметры D-поля, вытащив из лабораторной сети нужный файл. Анцис запыхтел, прикручивая крышку отражателя. -- Как ты считаешь, это твоя страна? Будешь ли ты патриотом такой страны?
- Но ведь была оккупация! - Убедительно произнес Каулиньш, подсоединяя провода управления к приводу.
- А человеку насрать, была она или нет, - ответил я, включая поиск устройств. - Он персонально никому ничего плохого не делал и никого не оккупировал. Он просто жил в тех условиях, в которые его судьба поставила. Даня, включи зеленый лазер, пожалуйста, - отвлекся я. - Понимаешь, Анчи, получается, что он несет ответственность и лишения за то, чего не делал. А это - несправедливость.
- Но ведь он может выучить язык, стать гражданином, интегрироваться в латышское общество - это ведь не так сложно...
- Может, - кивнул я, настраивая параметры привода. - Многие так и сделали. Но с ними поступили несправедливо, вот в чем дело. А несправедливость - это такая штука, которая никогда не забывается. И не прощается.
- И теперь надо взрывать поезда? - хмыкнув, спросил он.
- Ну, это еще большой вопрос, кто их взрывал, - я включил программу тестирования. - Я хочу сказать, что те, кто у власти за тридцать пять лет независимости умудрились создать условия, в которых тридцать процентов населения чувствуют, что с ними поступили несправедливо. Это очень плохо, Анчи. Для нас всех.
- Но ведь это латышская земля. Значит, надо смириться и уважать такой порядок, - высказался он, включая в сеть систему обогрева.
- А они родились в русской семье, с рождения говорили по-русски, для них она русская, с чем они должны мириться? - Парировал я, включая второй тест.
- Неужели так сложно интегрироваться? Почему?
- Примерно потому, почему ты не разговариваешь по-русски с Федей, - усмехнулся я. - Анчи, вот чего ты русский не учишь? Давай интегрироваться взаимно!
- Не так уж это и просто, выучить ваш русский, - буркнул он.
