Но наш мир был обречен.
В любом случае, даже если бы не объявились реальные и невидимые враги. Но сегодня я впервые его благодарю за то прекрасное, теплое и чистое, что было.
И самый неожиданный миг любви.
Самое великое открытие и откровение. Я тяжело переносила беременность. Я уже не любила мужа. Мне нужно было работать, чтобы совсем не потерять себя. Мне казалось, я не хочу этого ребенка. Срок подошел внезапно…
Эта разрывающая боль, кровь, которая, казалось, залила и мозг…
Это мокрое, орущее существо, в его отчаянно открытом ротике я увидела ненависть к себе за то, что обрекла его на страх и неизвестность.
Мы разделились, мы отторгали друг друга.
Я потом спала почти сутки, проснувшись, не хотела открывать глаза. Я не хотела видеть ребенка… И вдруг что-то тепло и уютно зашевелилось у груди, которая ныла от кипящего молока.
Я посмотрела. О, боже.
На меня взглянуло совершенство, расплывающееся в молочной голубизне глаз. Это совершенство крепло и становилось все реальнее от каждого глотка белой жидкой нежности из моей груди.
Я истекала любовью. Я растворялась в том, что до сих пор не могу определить. Это был смысл, итог, вершина и начало. Всего, что могло с нами случиться.
Да, сегодня я открыла сердце даже для источника своей самой страшной боли. Пусть будет. Это самое тяжелое богатство матери-сироты. Женщины, которая впускает в жизнь и дом убийц.
Утром я обессиленно смотрела в окно, в сплошную февральскую метель.
Я была так же далека от ответов, как вчера. Так я и не искала их.
Я шла по тропинкам догадок и мелодиям живых чувств к одному пониманию. Я заплатила страшную, чудовищную цену за то, что столько стоило.
В моем случае именно столько. Ни от чего не откажусь, ничего не отдам и не спрячусь от новых счетов жестокого кредитора — судьбы.
Пока я разбиралась с собой — с душой и телом, пока, сжав зубы от раздражения, общалась с безликими функциями, которые брезгливо рассматривали мои документы для оформления заграничного паспорта, — у Сережи кое-что получилось.
Сотникова, наша Тома, спалилась по полной программе.
Сергей, а затем и следствие пошли по пути ее подработок. Обнаружили очень похожие, постоянно повторяющиеся варианты.
Тамара оказывала услуги по уходу во время болезни одиноким пенсионерам. Как правило, они жили в хороших районах, в дорогих квартирах. Видимых родственников рядом не было.
Кольцова заинтересовало в этих визитах Томы то, что инициатива исходила от нее. Ее не нанимали! Вася не даст ошибиться. Сотникова звонила первой. Потом выяснилось, что она приходила как социальный работник, то есть бесплатно. А это уже стойкий запах наводки, который ни с чем не спутаешь.
Короче, в нескольких случаях после ухода Сотниковой за клиентом во время его болезни этот человек приглашал нотариуса и представителей какой-то организации и заявлял о решении передать благотворительному фонду свою квартиру, ежемесячную пенсию за гарантии пожизненного ухода и медицинского обслуживания.
Теперь у следствия уже есть перечень удовольствий в договоре с фондом «Добро» — там по пунктам рай на земле, не меньше.
В общем, получился первый толк от наших с Сергеем поисков во тьме. Он нашел один из приютов для престарелых фонда «Добро».
Не знаю, заинтересовало бы кого-то то, что Сергей увидел, если бы не его связи с МВД и прокуратурой.
Я приехала взглянуть на плоды трудов Сотниковой, когда вокруг обычного жилого дома уже стояли машины полиции, «Скорой», какого-то начальства.
Из двери полуподвального помещения выносили, выводили узников концлагеря, каких мы видели только в кино. Эти скелеты в лохмотьях если могли говорить, то только два слова — «есть» и «пить». Выводили и мрачных теток — надсмотрщиц, сажали в автозак.
Тупая рабочая сила, которая знала свою задачу — убийство голодом и жаждой, что было бы оформлено как естественная смерть в пансионате для престарелых. Там были и «врачи». И так много лет, в разных «приютах».
А получалось все с легкостью, потому что организаторы бизнес-системы — не бандиты, не уголовники. Это чиновники того же пенсионного фонда, службы опеки, контролирующих органов, включая то же МВД.
Обыски проходили в разных кабинетах. Дела заводились, что, впрочем, на меня особого впечатления не произвело.
Как заведут, так и развалят. Свои люди.
В лучшем случае спасенным людям вернут квартиры, что очень трудно, так как их уже продали «добросовестным приобретателям».
А вот что было важно для нас с Сергеем, так это ордер на обыск Тамары Сотниковой.
Сережа обещал, что они с Васей и программистами следствия вывернут наизнанку все ее контакты и связи. Они найдут ниточки, которые должны привести к другим подозреваемым в моих несчастьях. Если такая связь действительно есть.
Я приехала домой, долго смывала с себя тяжелый запах разложения еще живых человеческих тел.
Глаза горели, мне хотелось стереть с них все, что я увидела сегодня. Смыть чем-то едким, обеззараживающим, чтобы сохранить возможность видеть что-то еще. Что-то нормальное, чистое, вменяемое, человеческое.
