Струве: левый либерал 1870-1905. Том 1 полностью

Кампания по травле Струве была инициирована Плехановым. Он отказался сотрудничать с Началом еще до того, как увидел первый номер этого журнала. Увидев же, немедленно объявил ему войну — как органу российских бернштейнианцев. Позже, летом 1899 года, в речи, произнесенной в Швейцарии, Плеханов утверждал, что Струве никогда не был материалистом и, следовательно, марксистом[483]. По мнению Плеханова, после того, как Бернштейн выступил со своими еретическими предложениями, организованный в 1895 году Потресовым «единый фронт» распался. И теперь опасность для движения идет не от народников, а от ревизионистов, поэтому он, Плеханов, считает себя свободным от обязательства воздерживаться от атаки на отступников от марксизма.

Аксельрод тоже считал, что Струве потерян для движения, но его реакция заключалась в основном в выражении сожаления но этому поводу, а не в гневных выступлениях. В начале 1900 года он писал Каутскому: «Должен признаться прямо, что, когда Струве порвал с марксизмом, я огорчился гораздо больше, чем когда это произошло с Бернштейном. Я относился к нему с особой нежностью и возлагал на него огромные надежды. Возможно, что в момент появления первых статей Бернштейна я был слишком занят, во всяком случае, они не вызвали во мне того смятения, в которое привели меня работы Струве»[484].

Как уже было сказано, Потресов не поддался на уговоры Струве отказаться от ортодоксальных марксистских взглядов, но сохранил к нему дружеское расположение. То же можно сказать и о Вере Засулич. Ленин колебался: в то время он был серьезно заинтересован в том, чтобы Струве оставался внутри движения. И если бы эти трое стали решительно отстаивать свою позицию, то возможно, даже несмотря на Плеханова, Струве не был бы исключен из рядов социал-демократов. Но этого не произошло, поскольку зимой 1900–1901 годов Ленин выступил против Струве, превратившись из сторонника в его смертельного врага.

Весной 1897 года, уезжая в сибирскую ссылку, Ленин считал себя не только политическим союзником Струве, но даже чем-то большим, чем то, что на партийном языке называлось «genosse», или «товарищ». Как уже было сказано, последним, что он успел сделать перед ссылкой, была защита Струве от нападок самарских ортодоксов в споре по поводу хлебных цен. В то время его взгляды на основные политические вопросы практически не отличались от взглядов Струве. Более того, подобно Струве, он стал расценивать борьбу за свободу — то есть за конституцию и парламент — как одну из важнейших насущных задач движения. Влияние Струве сказалось и в том, что Ленин во многом изменил свое отношение к капитализму: первоначально решительно отвергая его, в 1897–1899 годах он стал смотреть на него как созидательную и прогрессивную силу[485]. Правда, к попыткам Струве «улучшить» Маркса он продолжал относиться неодобрительно, но в то время он был склонен осуждать всякое теоретизирование, не связанное напрямую с политическим действием. И до тех пор, пока Струве оставался приверженцем главной задачи, которая для Ленина заключалась в том, чтобы, организовав социал-демократию и поставив ее на то место, которое до этого занимали народники, возглавить национальную борьбу за свержение царского режима, он был готов смотреть сквозь пальцы на идеологические грешки Струве.