Струве: левый либерал 1870-1905. Том 1 полностью

Ленин жаждал мести. Отказавшись быть использованным, Струве превратился для него в объект охоты с использованием любого вида оружия, включая покушение на репутацию. В этой охоте к нему с большой радостью присоединился Мартов, дав волю своему развитому воображению и своим немалым журналистским способностям. Оба они не упускали ни малейшей возможности «выставить» Струве врагом российского рабочего класса, иудой, который, объявив себя борцом с самодержавием, на самом деле работал на него[596]. В ходе этой травли Ленин зачастую не стеснялся намеков на то, что ревизионизм как таковой зародился в недрах полиции[597]. Злоба, с которой Ленин начиная с 1900 года обрушивался на Струве, была вызвана не только опасением, что либеральное движение может стать потенциальным соперником в его борьбе за власть, но и внутренней потребностью уничтожить человека, являвшегося живым напоминанием о его прошлых ошибках.

Методы, к которым Ленин и Мартов прибегли для того, чтобы уничтожить репутацию Струве, имели значение, далеко выходящее за рамки взаимоотношений между этими тремя людьми: они означили то, что в действительности привело к разрыву между социал-демократией и либерализмом. Возникновение либерального движения на его собственной основе сводило на нет идею гегемонии, а вместе с ней и всю стратегию, на которой до сих пор базировалось социал-демократическое движение. И поскольку больше нельзя было рассчитывать на лидерство в национальном движении за политическую свободу, социал-демократы были вынуждены основательно пересмотреть свою политику[598]. Некоторые из них — будущие меньшевики — решили сосредоточиться на организационной работе среди трудящихся, другие — под предводительством Ленина — решили сформировать сплоченную нелегальную партию профессионалов, способных в подходящий момент захватить власть. Таким образом, корни исторического разрыва между меньшевиками и большевиками, происшедшего в 1903 году на Лондонском съезде партии, надо искать в состоявшемся двумя годами ранее падении идеи гегемонии, ярким показателем чего и стал разрыв со Струве. Однако прекращение отношений между социал- демократами и либералами имело и менее отдаленные исторические последствия. Оставив надежды повести за собой «буржуазию», социал-демократы резко сдвинулись влево, и большинством из них овладели антилиберальные, антиконституционные и антипарламентские настроения. В конце концов либерализм и социализм в России оказались перед необходимостью бороться не только с самодержавием, но и друг с другом, результаты чего столь пагубным образом сказались на всех в 1917 году.

Кампания персональной травли, затеянная против Струве Лениным и Мартовым с одобрения Плеханова, шокировала даже многих читателей Искры, хотя они уже привыкли к полемическим приемам, которые любое теоретическое разногласие переводили в плоскость личных оскорблений и поношений. Однако то, что позволяли себе на этот раз Ленин и Мартов, по грубости и жесткости далеко превосходило то, что уже стало традицией. Среди тех, кто обратил внимание на это обстоятельство, был Н. К. Тахтарев, один из приверженцев экономизма. Однажды он прямо сказал Ленину, что считает неправильным называть Струве «изменником, ренегатом и новым Тихомировым». Такого рода обвинения могут лишь разжечь не нужные страсти у читателей Искры и привести к непредвиденным последствиям. Например, спросил он, «что если кто-либо из рабочих, фактически преданных делу, под влиянием травли Струве на страницах “Искры”, вдруг решится расправиться с ним или даже убьет его как “изменника и ренегата”?» На что Ленин невозмутимо ответил: «Его и надо убить»[599].

Суть фанатизма, по словам американского философа Сантаяны, заключается в удвоенных усилиях при давно забытых целях.