Смерть Александра III в 1894 году вызвала мимолетную надежду на то, что новый царь откажется от репрессивного курса своего предшественника и вернется к либеральной политике 1860-х. Эти упования развеялись, как уже было сказано, в 1895 году, после тронной речи Николая II, в которой он определил их как «бессмысленные мечтания». Сбылось то, о чем предупреждал тогда же Струве в своем открытом письме царю: провозглашенная в этой речи политика полицейско-бюрократического правления способствовала сильному сдвигу влево весьма умеренно настроенных представителей земств, которые стали склоняться к мысли о необходимости политических действий. В 1895 году лидерами земств был создан в Москве полулегальный центр, в функции которого входила организация неформальных встреч земцев, на которых в основном обсуждались проблемы местного самоуправления. Главной фигурой этого центра стал Д. Н. Шипов, глава московского земского совета, явный консерватор, противник парламентаризма и конституционализма. Сам факт, что человек подобных взглядов был вынужден заняться деятельностью такого рода, является прямым свидетельством того, что проводимая царским правительством политика даже в самых лояльных подданных пробудила чувства недоверия и недовольства[608].
В 1899 году Шипов и несколько известных земских деятелей конституционалистской ориентации (среди них братья-близнецы Петр и Павел Долгоруковы, Д. И. Шаховской и П. С. Шереметьев) основали общество под названием «Беседа». В его задачи входила организация дискуссий по насущным с точки зрения земских собраний проблемам. Членами этого общества могли стать только избранные земские представители, так называемые
Однако переход «Беседы» от выражения политической озабоченности к конкретным действиям был сильно осложнен тем, что члены этого общества, как и большая часть всего земства, были поделены на две фракции: либерально-консервативную и либерально-конституционалистскую.
Первую фракцию возглавлял Шипов, который своей приверженностью здравому смыслу и другими личными качествами снискал себе уважение даже тех, кто отвергал его политическую программу[610]. Он и его друзья выступали не против самодержавия, а против бюрократии. Его мнение о том, какая политическая система наилучшим образом подходит для России, не очень отличалось от того, что за столетие до этого выразил в своей «Записке о древней и новой России» Карамзин. В силу исторически сложившихся традиций России требуется сильное монархическое правление, но оно должно базироваться на строго соблюдаемой законности и не чинить препятствия осуществлению «законных» интересов общества. Внедрившаяся между царем и народом бюрократия не дает возможности монархии поддерживать традиционную для Руси связь с народом, вследствие чего именно она несет главную ответственность за царящее в стране беззаконие. Исходя из этого Шипов предлагал не ослаблять самодержавие путем введения конституционных и парламентских ограничений, а, напротив, сделать его более сильным, превратив тем самым в «настоящую» монархию. По мнению Шипова, этого можно было достичь путем укрепления существующих в стране иститутов самоуправления, противостоящих власти бюрократии и влияющих на царя с помощью разрешенных законом средств[611].
Конституционалистски настроенные земцы, предводительствуемые Петрункевичем, Петром Долгоруковым и Шаховским, считали программу Шипова утопической. С их точки зрения бюрократия представляла собой инструмент самодержавия, и они не видели смысла в том, чтобы бороться со следствием, игнорируя при этом причину. Истинным виновником происходящего было самодержавие. Исходя из этих воззрений они обратились к конституционалистским лозунгам 1862 и 1878–1882 годов[612].
