Струве: левый либерал 1870-1905. Том 1 полностью

«Народ шел к нему, народ ждал его. Царь встретил свой народ. Нагайками, саблями и пулями он отвечал на слова скорби и доверия. На улицах Петербурга пролилась кровь, и разорвалась навсегда связь между народом и этим царем. Все равно, кто он, надменный деспот, не желающий снизойти до народа, или презренный трус, боящийся стать лицом к лицу с той стихией, из которой он черпал силу, — после событий 22/9 января 1905 г. царь Николай стал открыто врагом и палачом народа. Больше этого мы о нем не скажем; после этого мы не будем с ним говорить. Он сам себя уничтожил в наших глазах — и возврата к прошлому нет. Эта кровь не может быть прощена никем из нас. Она душит нас спазмами, она владеет нами, она ведет и приведет нас туда, куда мы должны идти и прийти.

Вчера еще были споры и партии. Сегодня у русского освободительного движения должны быть едино тело и един дух, одна двуединая мысль: возмездие и свобода во что бы то ни стало. Клятвой эта мысль жжет душу и неотвязным призывом гвоздит мозг.

Против ужасных злодеяний, совершенных по приказу царя на улицах Петербурга, должны восстать все, в ком есть простая человеческая совесть. Не может быть споров о том, что преступление должно быть покарано и что корень его должен быть истреблен. Так дальше жить нельзя. Летопись самодержавных насилий, надругательств и преступлений должна быть заключена.

Ни о чем другом, кроме возмездия и свободы, ни думать, ни писать нельзя.

Возмездием мы освободимся, свободой мы отомстим»[828].

Надо сказать, что именно в тот момент, когда влияние идей Струве достигло своего апогея, влияние его публикаций снизилось. Нет, он не повторил судьбу Герцена, который после 1863 года потерял свою аудиторию из-за того, что поддержал непопулярное среди большинства русских Польское восстание. Занимаемая Струве позиция отнюдь не вошла в противоречие с господствовавшим общественным мнением. Напротив, по мнению Шаховского, его редакторские и программные статьи, печатаемые в Освобождении, неизменно находили отклик у читателей и часто оказывали существенное влияние на деятельность Союза освобождения[829]. Популярность печатной продукции Струве снизилась потому, что проведенное Святополком- Мирским смягчение цензуры привело к быстрому ослаблению государственного контроля над прессой, и прежняя нужда в нелегальных изданиях, которые публиковались за границей и доставлялись в Россию с немалой затратой сил и денег, значительно уменьшилась. Уже начиная с ноября 1904 года всего за несколько копеек можно было купить газету или журнал, совершенно открыто стоявшие на платформе Освобождения. Наша жизнь и Наши дни, а потом — их по-разному называвшиеся преемники фактически стали «домашними» органами Союза освобождения. В мае 1905 года Петербургский Союз даже выпустил свой Листок Союза Освобождения[830]. Более того, несколько старых, уважаемых изданий, редактируемых либо членами Союза, либо его сторонниками, начали активно поддерживать его конституционно-демократическую программу. Речь идет о таких изданиях как Право, Русь, Русские ведомости и ряде других.

Из-за снижения спроса на Освобождение Струве решил отказаться от регулярного, раз в две недели, выпуска своего журнала. После февраля 1905 года он стал выходить нерегулярно, где-то раз в месяц — между февралем и октябрем вышло всего двенадцать номеров.

После января 1905 года Струве в основном сосредоточился на проблеме политической программы. Проблема введения конституции казалась уже решенной: теперь нужно было думать не о том, получит ли Россия конституцию или нет, а о том, что это будет за конституция.