Струве: левый либерал 1870-1905. Том 1 полностью

Но раз изначальная посылка Чупрова неправильна, то и сделанные им практические выводы тоже неправильны. Неправда, восклицал Струве, что большинство крестьян производят достаточное для своих нужд количество продовольствия и что крестьянам выгодны низкие цены: «низкие цены на хлеб… являются тормозом экономической культуры и общественного прогресса» в России. Своим высоким голосом Струве возбужденно выкрикивал: «Да, у нас господствует натуральное хозяйство, но совсем не то идиллическое, которое описывает г. Чупров… а натуральное хозяйство, тесно связанное с продажей рабочей силы. Рабочая сила прикована к натуральному хозяйству, и потому она от его укрепления и сохранения страдает и деградирует. Она продает себя за самую дешевую цену, она опутана крепостными узами. Все это — несомненные, установленные самими нашими противниками плоды натурального хозяйства и хваленой «экономической самостоятельности». Эта «экономическая самостоятельность» тождественна с злейшей хозяйственной эксплуатацией и правовой приниженностью личности. Еще сегодня с этой кафедры перед вами, мм. гг., весьма красноречиво говорили о приниженности личности и о значении ее подъема. Мы идем лишь дальше, мы исследуем, на каком фундаменте покоится приниженность личности. И мы приходим к выводу, что она неразрывными нитями связана с существующими у нас хозяйственными отношениями, что она покоится на прославленном «натуральном хозяйстве».

Фантастический вывод г. Чупрова гласит, что в России господствует натуральное хозяйство; фактический вывод, которым мы обязаны славному памятнику русской мысли — земской статистике, гласит, что в России господствует натуральная эксплуатация крестьянского труда или, что то же, полукрепостные отношения. Прочное повышение хлебных цен быстро сметет эти отношения. А потому и в этом смысле да здравствуют высокие хлебные цены!»[293]

Присутствовавший на дискуссии корреспондент консервативной газеты Новое время, опубликовавший затем в ней свой репортаж за подписью «Старый джентльмен» (это был А. В. Амфитеатров) не мог не упомянуть о грубости тона, который позволяли себе Струве и Туган-Барановский, причем последнего он назвал «титулованным магистром из «струвистов». О Струве он выразился в том духе, что между ним и «возможностью публично говорить лежит, к сожалению, неодолимое препятствие крайней ненависти, обращающей речь его в ряд истерических выкриков, сопровождаемых совершенно кликушечною жестикуляцией…»[294]

Полемика вокруг цен на хлеб имела широкий отклик в прессе, включая и Самарский вестник. Главный вдохновитель этого издания Маслов, занимавший столь жестскую марксистскую позицию, что один из его друзей уподобил его староверу, пришел в ужас от аргументов Струве и Туган-Барановского. Защищать капитализм и оценивать экономические явления, ориентируясь, скорее, на общенациональные интересы, а не на классовую борьбу, представлялось ему извращением марксизма, о чем он и написал в длинном письме к Струве[295]. Струве переслал это письмо Ленину. И Ленин, которого также отнюдь не приводило в восторг то, что говорил Струве во время дебатов с Чупровым[296] тем не менее без колебаний принял его сторону. Отчасти это произошло по той причине, что к тому времени его экономические взгляды в основном совпадали с позицией Струве. Согласно Мартову, описавшему эти события, «от прежнего недоверия к капиталистическому апологетизму Струве у Тулина [Ленина] не оставалась и следа и в этом настроении он пребывал и в следующие годы, когда (в своих «Этюдах и Очерках» и «Развитии капитализма») специально занимался аграрным вопросом»[297]. Однако главной причиной было то, что он не хотел раскола в объединенном фронте против «народников». Именно поэтому он попросил Мартова и нескольких других своих друзей поддержать Струве[298] и сам сделал это в письме самарским марксистам, в котором полностью одобрял позицию Струве и Туган-Барановского[299]. Этот эпизод, сам по себе не слишком значительный, иллюстрирует, насколько в то время позиция Ленина была близка к позиции Струве и как далеко он был готов зайти, чтобы сохранить только что образовавшийся социал-демократический союз.

Дебаты в Свободном экономическом обществе, широко освещавшиеся в прессе, чрезвычайно упрочили репутацию Струве. Он стал интеллектуальной звездой первой величины и отчасти даже легендарной фигурой[300]. Арсеньев назвал его «властителем дум» и сравнивал с Писаревым[301]. Действительно, для того, чтобы найти аналогию такому масштабу влияния на современников, особенно в столь раннем возрасте, надо было вернуться к Писареву и шестидесятым годам.

Струве был бы знаменит еще больше, если бы стало известно, что он — автор публичного анонимного письма Николаю II, в котором впервые открыто провозглашалось о противостоянии новому властителю.