Написанная известным американским историком 2-х томная биография П.Б. Струве издается в России впервые. По мнению специалистов — это самая интересная и важная работа Р. Пайпса по истории политической мысли России XX века. В первом томе, опираясь на архивные материалы, историческую и мемуарную литературу, автор рассказывает о жизни и деятельности Струве до октябрьских событий 1905 года, когда Николаем II был подписан известный Манифест, провозгласивший гражданские права и создание в России Государственной Думы. Второй том посвящен событиям и обстоятельствам жизни Струве на родине, а затем в эмиграции вплоть до его кончины в 1944 году.Согласно Пайпсу, разделяя идеи свободы и демократии, как политик Струве всегда оставался национальным мыслителем и патриотом.
And so God evens age with youth, Tormenting youth with lies,
and age with truth.
Author unknown
Равняет дряхла Бог и млада: Младых мечта терзает,
дряхлых — правда.
Неизвестный автор Перевод Г. Дашевского
Впервые я заинтересовался Струве в 1958 году, когда, сидя тихим августовским днем на берегу Серебряного озера в Нью-Гэмпшире, читал воспоминания С.Л. Франка об этом человеке. Излагаемые Франком воззрения Струве на русскую историю и на события, в которых ему довелось участвовать, сразу же вызвали во мне отклик: дело выглядело так, будто бы Струве сформулировал идеи, имевшиеся и у меня, но в туманном, нечетком виде; скорее догадки, нежели ясные образы. Он как бы выступал от моего имени, опираясь при этом на авторитет своих познаний и своего опыта, которыми я не располагал. Поскольку в то время я размышлял о тематике новой книги для предполагаемой серии, посвященной русскому консерватизму (эта работа должна была стать своеобразным продолжением только что завершенного мной исследования о Карамзине), я решил подготовить полноценную интеллектуальную биографию Струве. Я не сомневался, что в его лице встретил одного из тех авторов, кто в течение многих лет будет оказывать мощное влияние на мое мышление. Судя по письмам того времени, мне казалось, что такую книгу удастся завершить за три или четыре года.
Как ни печально, то был самообман: над биографией Струве пришлось работать (правда, с перерывами)двадцать долгих лет. Подобная отсрочка объяснялась несколькими причинами.
Прежде всего, приступая к своему начинанию, я не имел ни малейшего понятия о том, сколь обширно литературное наследие Струве. Его творческая деятельность продолжалась более полувека, и за все это время едва ли выдался день, когда он не сидел за столом и не написал хотя бы нескольких сотен слов для последующей публикации. Ни один библиографический указатель не мог помочь в моих изысканиях. В конце концов, у меня не осталось выбора: для того чтобы составить список трудов Струве, я был вынужден перелистать сотни журналов и тысячи газет, разбросанных по библиотекам Америки, Европы и России. В 1970 году я небольшим тиражом опубликовал собрание сочинений Струве в пятнадцати томах (Р.В. Struve. Collected Works in Fifteen Volumes. — Ann Arbor, Michigan), в котором воспроизведены почти все его работы, опубликованные в течение жизни в книгах и периодических изданиях — всего 663 названия. Кроме того, для личных надобностей я собрал сотни газетных статей и неопубликованных произведений, включая его переписку. Сбор этого обширного и разбросанного материала занял чрезвычайно много времени.
Во-вторых, и это более важно, как только я начал углубляться в тему, подступая к раннему периоду жизни Струве, то есть к годам, когда он возглавлял российскую социал-демократию, сразу же обнаружилось, к моему огорчению, серьезнейшее несоответствие между тем, что было почерпнуто мной во вторичной литературе, и данными первоисточников. При внимательном рассмотрении такие типичные для современной русской историографии понятия, как «народничество» и «легальный марксизм» предстали всего лишь политическими этикетками, непригодными для научной работы. Далее, я обнаружил, что многие события юности Струве, особенно имевшие отношение к Ленину, были значительно и в некоторых случаях намеренно искажены историками. Уточнение понятий и восстановление исторической истины потребовали времени и сил; они отвлекли меня от разработки самой биографии. Мой труд отнюдь не стал более легким, когда я перешел к постмарксистскому периоду жизни Струве. Поскольку мой герой был по профессии экономистом и большую часть своей академической карьеры посвятил изучению и преподаванию теории и истории экономики, я не мог избежать погружения в данный предмет. Но, не имея экономической подготовки, приходилось ее приобретать, хотя бы в тех масштабах, которые позволяли обсуждать экономическое наследие Струве. На это также ушло время: достаточно сказать, что главой 3 настоящего тома я занимался целый год. Позже, описывая годы Струве в изгнании, я вообще столкнулся с невозделанной нивой, что вынудило меня основательно заняться историей русской эмиграции, в жизни которой Струве принимал столь деятельное участие.
Время от времени возникали и иные отвлекающие факторы, включая обязательства автора по другим книгам. Когда в 1968 году я вернулся к работе над биографией Струве, было очевидно, что впереди еще годы и годы труда. Таким образом, в 1970 году, к столетию со дня его рождения, я решил отдельно опубликовать первую половину своей книги. Она вышла под заголовком «Струве: левый либерал, 1870–1905».
