Мы все немного параноики. Иногда мы чувствуем, что соседи что-то замышляют против нас, иногда нам кажется, что люди говорят о нас за нашей спиной. Мы не верим политикам, мы уверены, что нефтяные компании грабят нас, и знаем, что наши телефоны прослушиваются. Разница лишь в том, что «здоровый» человек контролирует выражение своих паранойяльных тенденций. Мы не делимся своими подозрениями с каждым, а когда собеседник не соглашается с нами, мы не раздражаемся — мы скорее рады этому и соглашаемся с его несогласием. Очень немногие теряют голову и становятся настоящими больными паранойей. Мания, сопровождающая крайнюю форму паранойи, может считаться разновидностью безумия. Тем не менее она питается из того же источника, что и наши маленькие повседневные подозрения.
У каждого из нас действительно есть враги, и очень вероятно, что они действительно говорят о нас нехорошие вещи за нашей спиной. Каждый из нас является объектом сговора с целью вытянуть из нас деньги, заставить нас голосовать так или иначе или согласиться с мнением того или иного политика. Например, когда рекламное агентство показывает красивые сцены отдыха на природе с участием симпатичных здоровых молодых людей, курящих сигареты с ментолом, — это настоящий заговор против нас с целью заставить нас покупать и курить сигареты с ментолом. Когда политики собираются в прокуренной комнате и решают создать к выборам имидж кандидата в президенты, который, как знает каждый из них, не соответствует его истинной личности, — это тоже заговор против нашего мышления. Когда мы покупаем машину, дом или бытовую технику, нам приходится общаться с менеджером по продажам, чьи интересы противоречат нашим и который, сознательно используя ложь, полуправду и умолчание, стремится заставить нас совершить покупку. Когда жена скрывает свой интерес к другому мужчине и, реагируя на чувство вины, имитирует любовь к мужу, — это тоже своеобразный заговор с целью обмануть супруга. Мы знаем обо всех этих черных замыслах, и можно с уверенностью сказать, что есть еще много других тайных сговоров, о которых мы ничего не знаем, так как главный признак заговора — то, что он держится в секрете от того человека, против которого его замыслили.
В конце шестидесятых, во времена общественного движения «Новые левые» против войны во Вьетнаме, некоторые люди в некоторых «паранойяльных» подпольно издававшихся газетах заявляли, что США тайно бомбят Камбоджу, что президент Никсон и генеральный прокурор Митчелл сговорились лишить инакомыслящих американцев их конституционных прав, что телефоны прослушиваются и т.д. Тех, кто верил подобным заявлениям, называли параноиками, и большинство людей игнорировали их. Как выяснилось позже, они были правы. Пример «Новых левых» — это пример того, что паранойяльное восприятие может оказаться объективным. Я полагаю, что так называемая паранойя — это состояние повышенной информированности; состояние, в котором человек особенно чутко воспринимает факты определенного характера, а именно что определенные группы людей (его семья, белые, рекламные агентства, политики) находятся в заговоре против него. Активисты политических партий, которых преследует полиция, черные, которых преследуют белые, женщины, которых тиранят мужчины, и просто люди, которых контролирует начальство или семья, — все они знают, что некая группа людей стремится подчинить их. Это знание проявляется в форме так называемой паранойи, или подозрительности, которую, на мой взгляд, нужно называть «разумными опасениями».
Когда опасения человека встречают игнорирование со стороны других людей, перед ним встает выбор: согласиться с чужим мнением или игнорировать его и ориентироваться исключительно на информацию, приходящую извне. В этом случае Маленький Профессор, чуткий к скрытым мотивам других людей, использует свою способность логически мыслить для построения схем, которые объяснили бы как его восприятие, так и его игнорирование другими людьми. Когда такая схема оказывается достаточно подробно разработанной, когда она сдобрена большой дозой воображения и некоторым количеством преувеличений, она превращается в полноценный «бред преследования» «сумасшедшего». Тем не менее даже в гипертрофированном виде эти схемы всегда содержат зерно истины; поэтому важно понять, что преувеличение фактов было спровоцировано игнорированием мнения «больного».
