В один из дней, вернувшись со школы, я кинула портфель прямо на входе и завалилась на диван, включив при этом телевизор. Тот день был особо нервным для меня из-за повышения сложности учёбы, так что мне нужно было срочно расслабиться. И тут, будто бы по воле судьбы, я наткнулась на новостной репортаж одного известного канала, в котором говорили о двух героях, что сильно отличились при недавнем нападении злодеев. Их лица тут же пробудили во мне воспоминания тех самых событий, из-за которых моя мама всё ещё продолжала страдать.
Это были те самые герои — Ворон и Стервятник. На лице каждого светилась радостная улыбка, а их руки то и дело махали в сторону большого количества фанатов. Казалось, что прямо сейчас их вообще ничего не заботило — перед их глазами были лишь лучи славы, в которых они в данный момент купались. От увиденного у меня буквально сорвало крышу. Меня переполняли гнев, злоба и желание прикончить этих двоих. ЭТО ЖЕ ИМЕННО ОНИ ИЗНАСИЛОВАЛИ МОЮ МАМУ! ЭТО ОНИ СДЕЛАЛИ ВСЁ ЭТО С НЕЙ! КАК ЭТИ СУКИ ВООБЩЕ МОГУТ ПРЯМО СЕЙЧАС РАДОСТНО УЛЫБАТЬСЯ, БУДТО БЫ ОНИ НИЧЕГО И НЕ ДЕЛАЛИ⁈
Какая же была эта гнилая и предательская жизнь, в которой я застряла! Каждый день был мучением, каждый шаг напоминал о том, что мир полон трупных тел и разбитых мечтаний. Я утонула во мраке своих мыслей, забывая, что такое радость и счастье. Вся эта белая искорка надежды, которую я когда-то пыталась сжечь, исчезла, оставив лишь пустоту и отчаяние. Каждый взгляд в зеркало напоминал о том, что я необычна, и мои раны видны насквозь. Мои глаза стали отражением мрака, в котором я жила. Улыбка на моем лице была всего лишь иллюзией, замаскированной болью и обидой. Никто не знал, что происходит за этой маской, никто не видел истину, которую я скрывала, и никто даже не смог подойти ко мне, дабы узнать всё это — я делала всё для того, чтобы быть отстранённой от всех.
Каждое утро я просыпалась с тяжелым грузом на душе, зная, что этот день принесет только боль и разочарование. Я оставалась изгоем в своей собственной жизни, отвернутой от света и счастья. Я стала отталкивать всех вокруг, стремясь сохранить свое заброшенное сердце от еще больших травм. Каждая попытка любви отвергалась, каждое прикосновение отталкивалось. Я проклинала свою судьбу и себя, за то, что стала игрушкой в руках судьбы, погруженной в этот ад.
И теперь, когда я видела этих двух «героев», Ворона и Стервятника, я почувствовала, как ненависть разрывает мое сердце на куски. Они продолжали свою параду, как будто их деяния были незначительными, ничто не важно. Улыбки на их лицах отражали бездушную радость, и я проклинала их силу, которая позволяла им наслаждаться своей подлой и несправедливой жизнью.
В порыве ярости я бросила пульт прямо в телевизор. Благо, не попала, а то лишилась бы своего единственного развлечения. Правда, пульту сильно досталось, но это малая кровь за такую агрессию.
Моя боль стала непереносимой. Все, что осталось в моей душе, это ярость, злоба и жажда мести. Я ненавидела не только их, но и саму себя за свою слабость и безмолвие. Я больше не могла терпеть это бесконечное страдание, эти безумные игры судьбы, которые разворачивались вокруг меня.
Мне хотелось уничтожить всё, что я только видела, но именно в этот момент из соседней комнаты снова закричала мать, после чего я, осознав, что у неё вновь начался приступ, пулей побежала к ней, дабы попытаться её успокоить. Раньше у меня это никогда не получалось, из-за чего этим занимался лишь отец, но сейчас его не было дома, так что мне пришлось взять его роль на себя, хоть я и испытывала страх к тому, что у меня может ничего не получиться.
Войдя в комнату, я увидела маму, пытающуюся встать, но ее ноги дрожали, неспособные поддержать ее тело. Руки ее судорожно сжимались и разжимались, словно она пыталась отпустить что-то невидимое. Ее глаза были испуганными и полными страха — страха от непонимания того, что вообще сейчас происходит. Она… она до сих пор ничего не понимала. Сердце мое сжалось от боли, но я не могла позволить панике охватить меня. Я быстро приблизилась к ней, постаралась ухватить ее за плечи, чтобы помочь ей справиться с этим приступом. Она сопротивлялась, отталкивала меня, словно внутри нее бушевала неистовая буря.
— Тише, мамочка, всё хорошо. — мягким голосом произнесла я, надеясь, что она успокоится, но этого, увы, не произошло.
Она продолжала сопротивляться, ее тело тряслось от судорог. Я сильнее обняла ее, стараясь дать ей ощущение физической поддержки. Я пыталась проникнуть в ее мир боли, быть рядом с ней в этой мрачной реальности, где она сражалась со своими демонами, и как бы она не старалась вырваться из моей хватки, я не отпускала её — я просто не могла этого сделать. Мне… мне не хотелось вновь оставлять её наедине с болью, страхом и отчаянием.
