Очутилась я, как полагается во всех подобных историях, в больнице, ощущая тяжёлую и острую боль в районе головы. Воспоминания прошлой ночи не сразу возвращались — они предпочли дать мне время для восстановления, после чего резко начали приходить обратно, всё больше и больше вводя меня в первобытный ужас. Сейчас, конечно, мне просто жутко вспоминать о тех событиях, но, будучи ребёнком, я не могла успокоиться часами, вспоминая каждую деталь той самой роковой ночи.
Мама, кстати, осталась живой, но, к нашему великому несчастью, она… ну, скажем так, стала не от мира сего. Психика её пострадала очень сильно, как и её тело, что было просто усыпано самыми разными травмами средней и тяжёлой тяжести. Лицо её было настолько обезображено, что я даже не сразу признала в ней собственную мать: куча кровоподтёков, ушибов, гематом, перелом лобовой части черепа, перелом глазницы, повреждение роговицы глаза и многое другое.
Врачи сразу сказали, что её мозг был сильно повреждён из-за многочисленных травм головы, как и повреждено её ментальное состояние. Конечно, были надежды на то, что моя мама сможет «вернуться», но шансы на это были очень малы. С одной стороны, я очень благодарна тем врачам, ибо они не стали утешать меня тем, что всё будет хорошо, что всё вернётся — они сразу начали говорить мне правду. Да, сначала я не сильно оценила этот жест, но теперь я питаю к тем людям чистое уважение, ибо они сразу начали готовить меня к масштабным изменениям в моей жизни.
Я проводила дни и ночи у кровати моей матери, пытаясь проникнуть сквозь мутное сознание, через толщу мрака, чтобы достичь её души. Глаза, которые когда-то были наполнены теплом и любовью, теперь смотрели в никуда, лишены всякого смысла и осознания. Моя мать превратилась в тень самой себя, существующую между миром реальности и пучиной её внутренних демонов. Мне приходилось сталкиваться с её приступами беспокойства и бессмысленных выходок, когда она кричала и пыталась сорвать с себя несуществующие на ней одежды, испытывая неподдельный ужас и паранойю. Она терялась в своих мыслях, смешивала прошлое и настоящее, будто путешествуя в лабиринте собственного разума.
Моё сердце разрывалось, видя, как моя мать мучается и теряется в своём внутреннем аду. Я старалась быть рядом, поддерживать её, несмотря на свою собственную слабость и собственные раны, что не успели полностью зажить. Часто я засыпала, сидя на стуле, и просыпалась с непроизносимым именем матери на губах, молясь за её исцеление.
Моя жизнь кардинально изменилась. Вместо детской беззаботности и игр я стала опекуном и опорой для своей матери. Я училась приспосабливаться к новым ролям, пытаясь справиться с огромным бременем ответственности, которое внезапно легло на мои плечи. С этим мне очень сильно помогал отец, который также всё это время испытывал… некоторую неопределённость, некоторый шок и, можно сказать, даже испытывал чувство недоверие к этой реальности. У него было очень много истерик по поводу матери и всего произошедшего. Я впервые увидела, как папа плачет. Для меня он всегда был примером мужества, олицетворением силы и стойкости, но в тот момент, когда он сидел перед своей женой, видя её в таком искалеченном виде, он не мог держаться.
Со временем отец, обычно такой решительный и непоколебимый, стал тенью своего прежнего «Я». Его глаза, ранее искрящиеся от энергии и оптимизма, теперь выглядели пустыми, пронизанными страхом и безысходностью. Я видела, как он бессонными ночами склонялся над матерью, взывая к той частичке её, что ещё могла откликнуться на его прикосновение. Неудивительно, что, будучи в таком состоянии постоянно, он начал часто пить. Очень часто. Не проходило и дня, чтобы он не выпил несколько бутылок тяжёлого спиртного. Быть может, в тот момент мне стоило вмешаться в эту ситуацию, дабы попробовать убедить его бросить это дело, но я… я не могла этого сделать, ибо я ощущала себя главным виновником всех тех событий, что произошли с мамой. Если бы тогда я не просила родителей сводить меня в кино, наверное, всего этого бы не случилось. Именно по моей прихоти мы шли в той улице той ночью, и именно по моей прихоти прямо сейчас мама находится в таком состоянии. Ощущая всё это, я не решалась говорить что-либо отцу — не имела права.
Спустя некоторое время, когда физическое состояние матери стало лучше, мы забрали её домой, ибо больше мы были не в состоянии оплачивать услуги больницы. Разумеется, отец попросил подробный список лекарств, которые нужно давать матери, дабы хотя бы попытаться вылечить её.
