— Макс, советую тебе не взрываться прямо сейчас — героиня прибудет сюда с минуты на минуту, — попытался успокоить напарника Дженсен, но выходило у него так себе, если быть честным.
— Не лезь в наш разговор, Дженсен, — тут же отрезал Райт, — Я прекрасно понимаю, что вы оба за одно. Нет смысла слушать тебя, ибо ты будешь на его стороне!
— И почему был сделан такой вывод? — пожал плечами бывший солдат, примерив на своём лице удивлённое выражение, — Разве я хоть раз дал понять тебе, что всегда буду на стороне Сина? Ты просто сейчас под контролем своей злобы. Если ты не возьмёшь себя в руки, нам будет опасно идти в бой против Звезды.
— В том то и дело, что изначально я подписывался только на ликвидацию героини! — вновь вышел из себя подросток, — Я не желал быть участником террористической группировки, которая причастна к убийству мирных жителей, включая даже детей! Не ради этого я стал частью команды! Эй, Син, может, хоть что-нибудь скажешь по этому поводу? Или ты продолжишь молчать? — вновь обратился он к длинноволосому парню, который будто бы намеренно продолжал игнорировать слова своего сообщника.
Айкава просто стоял на месте и смотрел в направлении, откуда должна была появиться их цель для ликвидации. Рядом с ним стояла Лола, что в данный момент наблюдала за тем, что показывалось на дисплее её телефона, а там были очень интересные события: группа героев напала на Звезду и Полосу, рассчитывая на то, что её ликвидация поможет остальным выжить. Син внимательно следил за экраном телефона с расстояния, улавливая каждый звук, что доносился из динамиков. От всего происходящего на его лице всё больше и больше появлялась ухмылка, что устрашала лишь своим видом — настолько она была жуткая со стороны.
— Игнорируешь меня, да? Вот такие мы с тобой напарники, да? — продолжал злиться Максвелл, — Не считаешь, что моё мнение важно? Быть может, мне вообще стоит уйти? — решился на отчаянный шаг он.
— Макс, перестань… — вмешалась в разговор Лола, произнеся фразу очень неуверенным и тихим голосом.
— Парень, ты всё больше и больше поддаёшься своим эмоциям, — также ответил Дженсен.
— Уходи, — внезапно произнёс Айкава спокойным голосом, после чего развернулся к человеку, что уже несколько минут добивался его внимания, — Если тебе не нравится то, чем мы тут занимаемся, то можешь спокойно уходить, — говорил он настолько спокойно, что это казалось странным, ибо ситуация была не из тех, где можно хранить подобное хладнокровие, — Ты же рисковый парень, да? Любишь рисковать, обожаешь приключения и живёшь ради запоминающихся моментов. Если ты хочешь упустить столь значимое событие, то я тебя не держу — вперёд, — сказал он и подошёл ближе к Максвеллу, — Однако, парень, почему ты начал кричать о своих недовольствах только сейчас? До этого боялся? Или просто пытался сбежать от того факта, что мы — злодеи? Ты молчал, когда мы взорвали целый район вместе с геройским агентством, но при этом начал кричать, когда взорвали второй. Не находишь это… немного нелогичным? Почему ты засунул язык в задницу в тот момент, когда мы по-настоящему прославились?
— Потому что я был уверен, что у тебя есть нормальный план, — сквозь зубы процедил Райт.
— Я похож на человека, у которого есть план? Ты знаешь, кто я? Я пес, бегущий за машиной — я бы не знал, что делать, если бы догнал, так что я просто делаю и все, — издал лёгкий смешок длинноволосый подросток, — У меня нет никакого плана и никогда не было — то были лишь догадки и теории. Я пользуюсь… интуицией. Как по мне, это намного больше соответствует такому подростку, как мне, — указал обеими руками на себя, изобразив на лице невинную улыбку, — Понимаешь, подростки — это не самые надёжные существа. Они… Они импульсивны, иррациональны и больше всех подвержены эмоциям. С такими планы никогда не работают, поэтому приходится подстраиваться под их изменчивость. Подростки не могут отличить любовь от симпатии, а влюблённость — от проявления заботы. Разве можно планировать что-либо с такими людьми? — пожал плечами он, — Я такой же, так что ничего не планирую. Я просто делаю то, что считаю правильным, и смотрю потом на последствия. Только так и можно победить такому подростку, как я.
Максвелл ощущал, как внутри него растёт злоба, разжигаемая словами Сина. Он чувствовал, что его беспокойство и недовольство всё больше накаляются, и при этом Син казался столь бесчувственным и хладнокровным. Это только усиливало его раздражение. Собеседник же его продолжал держать улыбку на своём лице, чувствуя абсолютное спокойствие.
