— Ты думаешь, что видел самое ужасное в своей жизни, то самое, что объединяет все твои кошмарные сны в невероятный ужас, существующий наяву, и утешение тебе только одно — хуже уже ничего быть не может. А если и может, то разум не выдержит, и ты этого не узнаешь. Но худшее происходит, и разум выдерживает, и ты продолжаешь жить. Ты понимаешь, что вся радость ушла из твоей жизни, что содеянное тобой лишило тебя всех надежд, что тебе лучше было бы умереть... но ты продолжаешь жить. Понимаешь, что в аду, сотворённом собственными руками, но всё же живешь и живёшь. Потому что другого не дано, — процитировал строки произведения известного автора линчеватель, после чего вернулся к своей обыденной речи, — Я прекрасно понимаю, через что тебе пришлось пройти, ведь и я прошёл через всё это, и я отчётливо осознаю, что ты чувствуешь в данный момент времени. Тем не менее я не могу позволить тебе продолжать злодействовать на моей территории. Это значит, что двум людям, что выжили в аду и выбрались из него, придётся столкнуться в схватке за право существовать и жить в этом мире, и победителем из этого поединка выйдет только один — сильнейший. Я прошу тебя хорошенько подготовиться к нашей встрече, поскольку я буду разочарован, если ты не окажешь мне достойного сопротивления. Мы с тобой… единственные в своём роде, так что не подведи мои ожидания.
Джек поднялся со своего места и вернул на лицо маску. Похоже, что не сильно желает раскрывать свою истинную личность.
— Мне не приносит никакого удовольствия нападать на соперников со спины — это подло. Во мне есть… что-то самурайское, понимаешь? — задал вопрос он и повернулся лицом к камере, продемонстрировав всем свои горящие красные глаза, свет которых усиливался при помощи линз маски, — Именно поэтому я решил предупредить тебя о своих планах, Син. Мне доставит большее удовольствие, когда я убью тебя в честной схватке. Ты же можешь действовать так, как тебе будет удобнее: нападай со спины, взорви район, в котором я буду находиться, или же вовсе натрави на меня других людей. Ты волен поступать так, как считаешь нужным, и я ни за что не буду тебя винить, ведь винить слабых в их слабости — это глупо. Я лишь хочу, чтобы ты знал, что у тебя ничего не выйдет. Как бы ты не старался, я всё равно убью тебя, и это уже никак не изменить. Единственная интрига лишь в том, сколько ты сможешь протянуть, сражаясь со мной — лишь это у меня не получается предугадать. Попробуешь удивить меня, злодей?
Ухмыльнувшись под маской, Джек зашёл за барную стойку и потянулся руками к нижним полкам. Через несколько минут он достал оттуда два больших металлических серпа — его основной инструмент убийства противников.
— Когда человек берется за оружие, он обязательно хочет что-то защитить. Это может быть его собственная жизнь, положение в обществе, честь; кто-то, кто ему дорог; что-то, во что он верит… хорошее это или плохое, но это желание защитить одинаково для всех, — произнёс он и медленно подошёл к камере, — Я собираюсь защитить свой город и его жителей. А что будешь защищать ты? — спросил он, но тут же сам на этот же вопрос ответил, — Не имеет значения, поскольку предмет защиты умершего никогда никого не интересовал. Этот случай — не исключение.
Приблизившись вплотную к камере, он взглянул в объектив своими красными глазами, что пронизывали душу насквозь, заражая её ужасом и первобытным страхом.
— БЕГИ!
Видео оборвалось.
— А вы, похоже, очень любите бурбон, — с ухмылкой подметил бармен, наполняя стакан одного из своих клиентов.
— Я люблю всё, что горит и пьётся, мужик, — немного поправил своего собеседника Дженсен, принимая очередной полный стакан с алкоголем.
— Как ваша печень всё ещё не дала сбой?
— Наверное, мне просто везёт, — издал лёгкий смешок бывший солдат, после чего принялся за употребление напитка.
Бар, в котором находился Дженсен, был типичным представителем небольших заведений, расположенных в серых рабочих районах города. За грязными окнами, затянутыми занавесками, на улице было темно и мрачно, как будто вечер давно уступил место ночи. Столики были деревянными, покрытыми круглыми пятнами от пива, а на стенах висели изодранные постеры с рекламой пива и спортивными командами. Запах жареной пищи и алкоголя насыщал воздух, и разговоры посетителей сливались в единое бурчание.
Дженсен сидел у барной стойки, на которой стояли бутылки различных спиртных напитков и бокалы для гостей. Бармен был мужчиной средних лет с засаленной повязкой через плечо. Он был приветлив и знал всех постоянных клиентов, включая бывшего солдата.
