Сценарист (СИ) полностью

Дженсен, отступив на некоторое расстояние, наблюдал за ней, его выразительное лицо отражало беспомощную боль и отчаяние. Он старался сохранить спокойствие и хладнокровие, но сцена, что разворачивалась у него на глазах, не могла оставить его равнодушным.

— Что ты делаешь? — задал вопрос он, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

«Дженсен… Ох, мой милый Дженсен… Прости меня за то, что я отказалась от тебя. Прости меня, что пыталась отчаянно забыть все наши тёплые моменты, пережитые вместе. Прошу, прости меня за мою глупость и моё коварство».

— Не поднимайся! — более эмоционально кричал бывший солдат, наблюдая, как Фурия с болью пыталась подняться на ноги, — Ты всё равно умрёшь!

«Я никогда не была умной девочкой, потому теряла всё, что только могла. Мои тщеславия, жадность и коварство стали управлять мной, затуманив мой разум. Полагаю, ты тоже стал заложником собственных чувств и принципов».

Фурия продолжала вставать, её лицо переплеталось борьбой с болевыми ощущениями. Она медленно наклонялась вперёд, поддерживая себя на руках, в глазах у неё пылали смешанные эмоции — решимость, беспокойство, и, странно, даже некоторая форма умиротворения. Её дыхание становилось все более ровным, чело укрывалось голубыми волосами, пропитанными потом, грязью и кровью. На лице же её слегка светилась улыбка.

— Пожалуйста, остановись, — перешёл на мольбу Дженсен, отведя взгляд, — Я не хочу вновь причинять тебе боль!

«Мы уже ничего не изменим — увы, у нас нет такой привилегии. Сейчас я бы отдала всё, чтобы вернуть те дни, когда мы были вместе. И лишь из-за них и любви к тебе я должна подняться и сделать это. Если я сейчас сдамся и упаду, этим я растопчу всю твою веру, все твои надежды и все твои старания».

С каждым медленным движением Фурия продвигалась вперёд, несмотря на боли, которые словно обжигали её изнутри. Её решимость и упорство переплетались в этом мучительном танце стойкости и слабости, создавая невероятно трогательное зрелище, что удивляло и трогало одновременно. Волны эмоций разметали её внутренний мир, но она все же продолжала двигаться вперёд, стараясь собрать последние капли сил.

«Всё это время я пыталась убедить себя в том, что ненавижу тебя, но это было не так. На самом деле… Я любила тебя, Дженсен. Даже осознавая это, я пыталась обмануть не только себя, но и тебя в том, что ничего к тебе не чувствовала, и что лишь пользовалась тобой. Наверное, ты уже понял, что всё это — ужасная ложь».

— Просто сдайся уже, Фурия!

В его голосе звучала глубокая отчаянная боль, раскалывающая его сердце и душу. Он бился внутри себя, зная, что любая его помощь сейчас бесполезна, но отказываясь признать это. В этот момент он понимал, что не мог предотвратить её страдания, не мог защитить её от смертельного исхода. Он был бессилен перед этим коварным финалом.

«Ты же прекрасно знаешь, что я не сделаю этого, глупенький. Я всегда была упрямой и плохой девочкой».

Фурия, наконец, достигла своей цели и стояла, поддерживая себя при помощи стола, вся дрожа от усталости и боли. Её взгляд встретился с взглядом Дженсена, и в этот момент в её глазах мелькнула невероятная сила и решимость. Она улыбнулась ему слабой, но теплой улыбкой, словно хотела успокоить его, передать ему свою невероятную внутреннюю силу.

— Я никогда не сдамся! — заявила она уверенным голосом, — Я всегда буду идти до конца! — произнесла она и достала из кармана маленький пульт с единственной красной кнопкой.

Дженсен, осознав, что хочет напоследок сделать его собеседница, занервничал. Увидев пульт в руках Фурии, он ощутил, как его сердце замерло на мгновение. Шок и ужас охватили его, когда он осознал, что девушка, судя по всему, собиралась активировать взрывчатку. Он попытался сдержать внутреннюю панику, устремив свой взгляд на её улыбку, что была слабой, но в то же время полной решимости. В её глазах он увидел отражение силы, которая в этот момент была её опорой.