— Что ты здесь делаешь? — тут же задал вопрос Айкава, встав в подобие боевой стойки.
— Искал тебя, — не стал скрывать собеседник.
— Зачем?
В ответ на это парень немного приблизился к Сину, выйдя на свет, и остановился через несколько мгновений, после чего театрально поклонился.
— Моё имя — Джек Потрошитель, — зачем-то представился он, хотя Син и так знал его имя, как и его деятельность, — И я пришёл убить тебя, Син Айкава.
Спорить с неизбежностью бесполезно. Единственный аргумент против холодного ветра — теплое пальто. Но что делать человеку, у которого его нет? Стоит ли ему терпеть холод, боль и свою беспомощность, пытаясь доказать стихии и самому себе, что ты сам по себе на что-то годен? Или же стоит просто сдаться, позволив мерзлоте победить тебя, позволить ей заковать тебя в вечный лёд, который растопится лишь под влиянием солнца — таким же явлением стихии, на которое ты всё также не имеешь влияния? В тот момент я не смог правильно ответить на этот вопрос, да и сам ответ не может быть единственно верным — всё всегда зависит от сил человека, который его даёт. Я же был слабым, потому решил выбрать для себя, как мне тогда казалось, единственное верное решение — закончить то, что приносит мне лишь боль, грусть и страдания.
В этом мире нет места слабым людям — эту мысль я принял для себя, пожалуй, в очень раннем возрасте. Невозможно сейчас прожить нормальной жизнью человеку, который просто не способен бороться за неё, не способен вцепиться в единственный шанс зубами и не отступать до конца. У меня не было для этого ни сил, ни воли, ни упорства, и я ненавидел себя за это. Пока другие люди старались жить со своими слабостями и недостатками, я просто существовал, надеясь, что следующий день сделает меня сильнее. Но не вышло.
Я усталый мальчик, бесполезный человек. Надо быть героем, а я слабак. У меня сел голос, разрушен дух, и я не хочу быть сильнее всех. Не боец, когтями не снабжён. Я простой мальчик, судьба которого с рождения уже была решена.
Оставалось сделать лишь шаг. С такой высоты люди казались обычными букашками, которые вечно суетятся и куда-то спешат. От вида этой картины захотелось смеяться, и я бы издал из своих уст смех, если бы в этот момент не плакал. Хоть для себя я всё давно решил, мне было трудно смириться с таким финалом. Когда-то в детстве мне казалось, что мой путь будет успешным, а мои деяния сделают из меня великого человека, которого все будут уважать, и которым все будут восхищаться. Моё детское сердце буквально кричало от радости, когда я представлял своё счастливое будущее, и как же оно рыдало, когда осознало, что ничему из представленного ранее не бывать. Случилось страшное — я разочаровал свой разум, своё сердце и свою душу. Если уж не это знак того, что пока всё это заканчивать, то я даже не знаю, что им является.
В тот момент, когда я стоял на краю этого здания, все прошедшие события жизни казались бесцельными и безжизненными, словно отпечатки незначительных моментов, покрытые пылью забвения. Я вспоминал о тех временах, когда улыбка была моим постоянным спутником, а радость — родным чувством. Но сейчас, в этой окованной тьмой глубине, мое сердце было лишь пустыней, где эхо прошлой радости звенело, лишь напоминая об утраченном счастье.
Мама, Папа… Как же мне было грустно от того факта, что я не смог оправдать их ожидания. Они всё то время верили в то, что из меня выйдет достойный ребёнок и не менее достойный для социума человек, но родился я — бесполезное и никчёмное существо, которое только и способно разочаровывать остальных. Во мне не было ничего, что сделало бы меня достойным для жизни в этом мире. Так какой смысл было продолжать жить, зная, что ты — брак производства? Зачем продолжать разочаровывать остальных? Нужно было всё это закончить, на что я, собственно, и решился.
