Я мог бы сказать, что чувствовал себя инвалидом, но это было бы очевидным оскорблением в сторону этой группы людей, ведь я был в наиболее худшем положении, в более жалком и никчёмном. Если бы не Дженсен, думаю, я бы сгинул. Меня уже давно не держит этот мир. Раньше я был весёлым пареньком, который во всём старался найти что-то хорошее, что-то смешное, старался часто шутить и улыбаться, но всё это закончилось в ту ночь, когда я убил Всемогущего. Быть может, это событие сильно повлияло на мою жизнь, сильно изменило её, но, скорее всего, я просто стал жертвой своих же амбиций. Долгое время мне казалось истиной, что я — сильный и умный парень, который способен победить любого, который способен перехитрить даже самого умного человека на Земле, но… я сильно ошибался. Переоценив свои возможности, я позволил этому миру сожрать себя, позволил ему спустить себя в его пищеварительную систему, где меня ждали самые ужасные и самые сильные оппоненты в моей жизни: жестокость, рациональность и, в конце концов, очевидные поражения. Одно за другим. Не всегда они были физическими — меня очень часто побеждали ментально, хоть мне и удавалось побеждать в схватках за жизнь. Столько раз я выживал и… ради чего?
Я не знаю. За месяц мне не удалось найти что-нибудь, что позволило бы мне схватиться за жизнь мёртвой хваткой. Но почему же я продолжаю сражаться за неё? Почему во мне всё ещё есть желание жить? Ответа на это я тоже не знаю. Всё это… слишком сложно для меня. В экспериментальном комплексе нас не учили бороться с такими ментальными проблемами, ведь наши надзиратели считали их жалкими, и это ужасное недоразумение передалось и мне.
Долгое время я наивно полагал, что являюсь особенным — всё из-за того, что надо мной в детстве проводили эксперименты. Это подарило мне иллюзию того, что я способен на всё, способен даже на невозможное, но как же сильно я ошибался! Полагая, что я действительно особенный, я совершил кучу непоправимых ошибок, которые испортили не только мою жизнь, но и жизни других людей, многих из которых я даже не знаю. Считая себя выше других, я полагал, что имею право распоряжаться чужими жизнями, и я играл ими в своеобразном казино, и всякий раз лишался их. Сколько же людей погибло из-за моей глупости и наивности? Тысячи, если не десятки. И ради чего? Ради моей мести, о которой иногда забываю? Ради мести людям, что игрались нашими судьбами и жизнями? И во что это вылилось?
