— Когда-нибудь тебя поймают и закроют. Навсегда закроют, — процедил сквозь зубы представитель закона и справедливости.
— Я знаю, — ответил подросток, прикрыв глаза. — У всего есть начало и конец, и моя деятельность не станет исключением для этого правила, что придумано мирозданием, — на его лице возникла небольшая улыбка. — Когда-нибудь этот мир будет праздновать, что такой ужасный злодей, как я, пал, и этот праздник будет поистине радостным для каждого человека, кому я причинил боль. Пока же мне остаётся лишь продолжать делать то, что я делаю, ибо… на большее я просто не способен.
Герой не решил обратиться к злодею. Его внутренний бунт утих и уступил место гневу и раздражению. Он понимал, что у него не было сил противостоять этому парню, не в этот момент, не в этом месте. Хотя его сердце горело от ярости, он осознавал, что любые его действия могли лишь усугубить ситуацию, и он не мог рисковать жизнями своих близких и своих коллег.
С внутренним конфликтом он повернулся и направился к выходу из того мрачного двора. Его шаги были твердыми, но тяжелыми, словно в каждом шаге звучал отголосок неосознанной душевной борьбы. Его плечи опустились, а лицо выражало не только гнев, но и грусть за бессилие в данной ситуации.
Он понял, что невозможно одному противостоять такому ужасу, который представлял этот монстр. Его разум ощущал смирение, и это было тяжело признать. Шаг за шагом он удалялся, пытаясь привести свои мысли в порядок, но внутри оставался комок боли и обиды на собственную бессилие перед происходящим.
Син же смотрел вслед уходящему мужчине, и в его взгляде не было ничего, кроме обыкновенной грусти. Он стал монстром для этого мира — этого уже никак не изменить. И всё, что ему остаётся — это пользоваться его статусом на полную, чтобы добиться своих целей, как бы неприятно и ужасно это ни было.
— Решил в добрячки заделаться? — прозвучал голос за спиной подростка, от чего последний невольно вздрогнул. — Только вот поздно — слишком много крови на твоих руках.
Айкава быстро пришёл в себя и ухмыльнулся. Об этой встрече он мечтал со дня их разлуки, и в данный момент он был очень благодарен судьбе, что та решила вновь свести его с этим человеком, да ещё и в такой день.
— Ты стал мягким, полагаю, — продолжал говорить новый собеседник. — Прошедший месяц изменил тебя, да?
— Верно, — оскалился Син, всё ещё ухмыляясь. — И все благодаря тебе, Потрошитель. Хоть твой метод перезагрузки был не из самых приятных, он всё-таки сработал, и теперь я чувствую себя гораздо лучше, чем раньше.
Клаус на секунду показал своё раздражение при помощи мимики лица, но юный злодей не заметил этого, так как лико того скрывала маска чумного доктора. По видимому, у него есть несколько таких в запасе, учитывая то, что в прошлый раз Айкава разломал на части такую же.
— И чем обязан, Джек? — решил поинтересоваться длинноволосый. — Пришёл доделать то, что не смог сделать в ту ночь?
— А тебе этого так хочется? — с насмешкой ответил вопросом на вопрос Клаус. — Мазохист? Или просто жить надоело?
— С того самого дня я ломаю голову, почему ты не прикончил меня тогда. У тебя было всё для того, чтобы покончить со мной, но в последний момент ты отказался от такой манящей возможности. Решил пожалеть меня? Или же не хотел брать грех на душу?
— Думаю, третий вариант — наиболее подходящий.
— Решил не выбирать вовсе. Интересно, — с улыбкой облизнул губы юный злодей. — Считаешь, что выше меня? А у тебя неплохая самооценка.
— Но всё ещё не достаёт до твоего эго, Син.
Айкава заметил странность в поведении своего собеседника. При первой их встрече линчеватель вёл себя куда серьёзнее и собраннее, а в этот раз создалось впечатление, будто бы он пытается скопировать самоуверенное поведение Сина. Это выражалось в шутках, колкостях и в странноватой речи, что явно не принадлежала сознанию Клауса. По крайней мере, так длинноволосому подростку казалось. Быть может, ему это просто показалось, но что-то внутри подсказывало, что подобному есть весьма логичная причина, и Айкаве не терпелось докопаться до неё.
— Зачем явился? — задал переформулированный вопрос юный злодей.
— Пришёл завершить начатое, — ответил Потрошитель.
— Снова не оправдал твоих ожиданий? Полагал, что после той ночи я просто возьму и сбегу из этого города? Верил, что я покончу со злодейством после того, как один раз посмотрю смерти в глаза и схвачу её за её костлявую руку? Тебе не кажется, что это… глупо?
— В глубине души я надеялся, что ты всё-таки сможешь встать на правильный путь, но опять ошибся.
— А каков он? — насмешливо улыбнулся Син. — Что это за «правильный путь»? В чём он заключается? У него есть какие-нибудь особые критерии? Или же он прям кричит, что он — правильный?
