— Неужели ты понял, куда я направляюсь? — спросил он, приседая на корточки перед телом противника. — Хочешь защитить тех, кто находится в том месте? — удивлённый взгляд противника был ответом на этот вопрос. — Но зачем? Мы же оба пострадали от их действий и решений. Только из-за них мы познали столько боли и отчаяния за столь короткое время. Почему ты хочешь защитить их? Привязался? Или же думаешь, что они настолько сильны, что победить их никто не способен?
— Его… не победить, — хриплым голосом ответил Клаус, начав ползти медленно вставать. — Всё идёт… по его сценарию. Разве ты этого не понял?
Син был слегка удивлён столь непонятными для него словами и не менее непонятными вопросом, но виду не подал — оставил всё для внутренних размышлений.
— Он знает каждый наш шаг. У него… ужасная причуда, — продолжал говорить линчеватель. — Этому человеку невозможно противостоять — ему всё известно, — грустно ухмыльнулся он. — Его не победить, так что идти против него — чистое безумие или же глупость.
— Поэтому ты решил потакать ему, чтобы не умереть, — предположил Син.
— Умереть? Ха! — издал болезненный смешок он. — Смерть — лучший исход для предателя. Этот убивать не станет, — махнул рукой он. — Он будет пытать тебя, пока ты не станешь умолять его о смерти, но даже тогда ты не перестанешь страдать. Станешь его игрушкой, которой он будет вертеть так, как захочет, и ты никак не сможешь помешать ему.
— Боишься, да? — догадался Айкава. — Боишься новых страданий и боли. Понимаю, — слабо кивнул головой он. — Но я этого не боюсь.
Клаус уже успел отойти от боли в результате полученной урона. В данный момент он смотрел противнику в глаза и удивлялся каждому его слову. Мало того, что тот был весьма проницательным, так ещё и смелостью обладал не малой, а ведь последнего как раз-таки и не хватало линчевателю.
— Я должен был умереть ещё десять лет назад вместе со всеми, но, увы, остался единственным выжившим. С тех пор моя жизнь не кажется мне ценной или же важной. Единственное, что придавало ей смысл — месть. И сейчас, когда путь к ней открыт, я не отступлю, Клаус, и мне плевать, кто захочет мне помешать, — говорил очень уверенным голосом он, что ещё больше удивляло его противника. — Хочешь продолжать мешать мне? Хорошо, но тогда я убью тебя и пойду дальше, но вряд ли ты согласен с таким исходом, не правда ли? — в ответ он не получил ни слова, но по реакции собеседника стало понятно, что злодей был прав в своём предположении. — В таком случае, Клаус, я бы предложил тебе отправиться вместе со мной. Так мы бы смогли отомстить этим людям вместе. Но… ты боишься главного человека, да и отомстить ты не желаешь, потому, скорее всего, ты откажешься от этого предложения, потому остаётся лишь одно, — Айкава выпрямился и грозно посмотрел Потрошителю в глаза. — Я отправляюсь туда один, а ты не станешь мне больше мешать. Если я проиграю, то тебе ничего не будет, а если выиграю — ты избавишься от страха. Все в выигрыше.
Клаус перевёл взгляд с Айкавы на стену напротив себя, словно пытаясь сконцентрировать свои мысли в этот момент. Удивление от откровенной смелости Сина вспыхнуло в его глазах, и он двусмысленно посмотрел на него, словно пытаясь понять его настоящие намерения. В этот же момент он увидел в его взгляде кое-что ещё, что тут же заставило его измениться в лице. Он резко погрустнел, взгляд его опустился, а сам он сместил фокус на другой объект.
Тяжёлый вздох вырвался из его груди, когда он безмолвно подошёл к целой стене и, упёршись спиной в холодный бетон, медленно опустился на пол. Его дыхание было неровным, как будто каждый вздох причинял ему дополнительную боль. Он сидел там молча несколько секунд, словно собираясь со своими мыслями в этот момент. Из его глаз проглядывали сложные эмоции, и выражение лица было загадочным и непроницаемым.
— Он уже сделал свой ход. Всё кончено, — грустно произнёс Густавсон и вздохнул.
— О чём это ты? — не понимал Син.
— Он уже ждёт тебя. Ему известно о твоём скором прибытии, о твоих намерениях, желаниях и целях. Всё так, как он и говорил — по его сценарию.
— И что это значит?
— Можешь идти. Мешать я тебе не стану, — прикрыл глаза Потрошитель.
— Всё так просто? — удивлялся злодей.
— Остальные действия бессмысленны.
