Несколько неприятных ударов ступнями пришлось по плечу и груди линчевателя, но тот уверенно стерпел боль, продолжая думать, как им стоит покинуть данную территорию. В его голову закралась мысль буквально прорубить себе выход, разрушив потолок, но и эта идея была вскоре отброшена — они находились на большой глубине, потому данный вариант побега был чем-то из уровня «можно, но невозможно».
— Достал, — произнёс, наконец, Айкава и, активировав причуду воздуха, направил воздушную волну прямо в затылок Клауса.
Тот явно не ожидал подобной атаки, потому никак защититься от неё не сумел. В итоге ему пришлось бросить тело подростка и отлететь недалеко в сторону. Благо, никаких болезненных столкновений со стенами не было — Клаус успел грамотно перегруппироваться и приземлиться на ноги. Конечно, теперь голова немного побаливала, но это всё же лучше, чем если бы он влетел лицом в бетонную стену.
Син же без каких-либо намёков на боль и дискомфорт поднялся на ноги, отряхнулся и посмотрел на линчевателя, который в данный момент смотрел на него глазами хищника, что отчаянно пытается найти способ сбежать от более могущественного противника.
— Так хочется сбежать? — прямо спросил он. — Так беги — только мне не мешай.
Услышав это, Клаус оскалился. Он отчётливо понимал, в какой ситуации они находились и какая опасность им грозила, но вот Син, похоже, особо не волновался по этому поводу, и это очень сильно злило линчевателя.
— Жить перехотелось? — гневно спросил Густавсон. — Нам нужно бежать, понимаешь? Пока старик отвлекает его, у нас есть шанс скрыться!
— «У нас»? — ухмыльнулся Син. — Тебя так волнует моя жизнь и судьба? С какого это момента мы с тобой стали настолько близки, что ты начал переживать за меня? Мне кажется, что мы ещё утром обо всём поговорили, когда я проломил твоим телом стену, — улыбка придала лицу подростка злодейский оттенок.
— Ты хоть понимаешь, что вообще происходит?! — сорвался Клаус. — Ему удалось сломать тебя! Теперь ты не представляешь для него абсолютно никакой угрозы! В твоём нынешнем состоянии ты ничего не сделаешь ему!
— И что с того? — этот вопрос удивил линчевателя. — Думаешь, что побег поможет? — грустно ухмыльнулся злодей, присаживаясь на рядом стоящую скамью. — Отец знает обо всём, что я собираюсь сделать, и обо всём, о чём я думаю и могу подумать, понимаешь? У него всё идёт по сценарию, и почему-то ни одно моё действие не пошло наперекор его планам. Знаешь, почему? Потому что он с самого начала контролировал абсолютно всё: меня, мои мысли, мои действия, моё мировоззрение, мысли и мнения людей вокруг и их восприятие. Чёрт побери, быть может, даже этот наш разговор полностью прописан им: каждое наше слово, каждый звук из наших уст, каждая реакция и каждое движение глаз. Он способен контролировать всё, что мы считаем своим. Ему удалось создать идеальную сцену для его постановки, и что бы мы сейчас не предприняли, он будет действовать наперёд. Как ты думаешь, учитывая всё это, побег поможет?
Несмотря на то, что Син был морально сломлен, раздавлен и унижен, у него как-то получалось мыслить логически. Конечно, все его мысли носили лишь негативный оттенок, но даже это было лучше того, что с ним творилось несколько минут назад, когда Кенджи раскрыл ему всю правду о его жизни и судьбе. В тот момент в его голове не было ничего, кроме пустоты, но вот сейчас что-то питало его разум, не давая тому полностью кануть в бездну.
— Ещё можно придумать какой-то план, — не сдавался Потрошитель. — Стоит отступить и всё обдумать.
— Поздно уже отступать, — Син был непреклонен. — Что бы мы не сделали, всё сыграет ему на руку. Остаётся лишь просто действовать, надеясь, что его план не абсолютен.
— То есть, ты предлагаешь просто атаковать его, пока что-нибудь не получится? — Клаус был не сильно восхищён данным планом. — Это же бессмысленно и бесполезно!
— Верно, — блеск удивления снова показался в глазах Потрошителя, — пожалуй, это не самый лучший план, но другого пока просто нет, — пожал плечами Айкава. — Но и побег ничего не даст. Отец найдёт меня за считанные часы сразу после того, как я сбегу, как и тебя. Сейчас есть хотя бы милипиздрический шанс на победу над ним, ибо он уже успел вдоволь попользоваться своей причудой, потратив на это некоторые силы. Если дать ему сейчас перерыв, шанс на успех упадёт до нуля.
Син сам не успевал понимать, что говорит. Создалось впечатление, будто бы им снова управляют, но этот контроль чувствовался по-иному. Если от управления отца ему было слегка дискомфортно, то в данный момент он ощущал странное тепло в груди, которое медленно растекалось по всему телу.
— Как ты вообще можешь сейчас так говорить? — Густавсон был поражён. — Разве ты не напуган? Не сломлен? Не уничтожен? Почему ты продолжаешь бороться даже после того, как узнал всю правду?
