Линчеватель прикрыл лицо руками. Сказать всё это было для него невероятно трудно, но он справился. Оставалась лишь небольшая часть, которую ему нужно было озвучить, чтобы полностью закончить свой монолог, и в тот момент он собирал свои последние силы, чтобы закончить сей рассказ.
— Опустив руку, я решил оставить тебя умирать — у меня не было ни сил, ни желания заканчивать дело. Мне казалось, что ты должен был умереть от полученных травм и ранений, но ты снова удивил меня, Син — ты выжил. Вновь сделал то, что я считал невозможным. Это… сильно ударило по моему внутреннему миру, который был построен на страхе, сомнениях и моей уверенности в том, что подчинение — лучший путь, который я могу себе позволить. А потом… потом я вновь увиделся с Директором, и он сказал мне, что я ему больше не нужен. Я… свободен, — подросток улыбнулся, а на его глазах появились слёзы, что через мгновение начали медленно скатываться по щекам. — Я… я всё-таки смог стать свободным. Спустя столько времени… свободен.
Потрошитель остановился и начал вытирать слёзы с глаз и щёк. Син отреагировал на это с пониманием, ибо понимал, насколько важен для его собеседника был этот момент. Злодей и сам часто проливал слёзы, потому для него это не было никаким признаком слабости. Скорее, это было то проявление эмоций, которое Айкава уважал. В конце концов, не каждый решится заплакать перед другим человеком, выставляя себя с такой стороны.
— Первое время я был рад этой свободе. Большую часть своего времени я проводил с Клэр — девушкой, с которой познакомился на вступительных экзаменах в геройскую академию. Мы с ней ходили на свидания, веселились и разговаривали обо всём, о чём только можно. Райская жизнь, не правда ли? — грустно ухмыльнулся Клаус. — А потом до меня начало доходить, что Директор с самого начала планировал использовать меня для того, чтобы полностью завладеть твоим разумом. Не спрашивай, как я это понял — я очень хорошо знаком с его причудой, а также с ходом его мышления, что и привело меня к нужному ответу. Оставалось лишь понять, почему он прибегнул именно к таким методам, ибо, следуя моим представлениям, он мог взять под контроль любого, кого пожелает. Это натолкнуло меня на мысль, что ему что-то мешало сделать это с тобой, и для того, чтобы сломать эту своеобразную преграду, ему нужен был я и наша схватка. Получив нужное, он просто избавился от меня, ибо моё участие в его планах больше не предполагалось, а это привело меня к главной мысли — всё это время я был для него лишь инструментом, что сможет помочь ему заполучить тебя. В его глазах у меня не было большей роли, чем эта.
Син был весьма впечатлён мыслительными способностями собеседника. Конечно, логика у него иногда была притянута за уши, но ему удалось прийти к верным выводам, что заслуживало уважения, и своим взглядом юный злодей выражал его в полной мере.
— Когда я всё это понял, до меня начало доходить, что он и тобой управлял. Такой уж он человек — если ему кто-то нужен для его планов, он сделает всё, чтобы тот вёл себя так, как надо, говорил, как ему нужно, и действовал так, чтобы хорошо исполнить роль в его планах. Твой бунт в комплексе, вероятно, не входил в его планы, но вот всё остальное, что произошло с тобой — всё было по его сценарию. Тогда мне стало понятно, что вызвало у меня диссонанс, когда я увидел твои глаза в момент возможной смерти. Всё встало на свои места. Ты… жил в иллюзии и не понимал этого.
Айкава присел рядом с Клаусом, опустив голову. Юный злодей был не просто удивлён услышанным — он был под невероятным впечатлением. Имея не так много данных, тот смог сделать верное умозаключение, и это поражало Сина. Густавсон был невероятно способным и умным парнем — лишь его трусость и доброта помогли ему спастись от плана Кенджи по созданию абсолютного зла. Будь тот хоть немного грубее и смелее, и отец вряд ли выбрал бы выбрал своего сына, и последний бы точно никак не смог помочь или помешать этому — он бы просто не догадался, что на самом деле происходит, в отличие от Клауса.
