— Казалось бы, что твоя судьба больше не должна меня волновать, но появилась ещё одна мысль, которая не давала мне покоя — а реальна ли моя жизнь? Точно ли в ней всё происходит по моему выбору и моей воле? Я решил проверить это, и первым делом начал изучать поведение Клэр. Результаты были печальные — её разум точно редактировали. До нашей встречи её интересовали только боевые искусства и рисование, а после — только я. Она даже про тренировки забыла, что странно, не находишь? Да, это можно списать на внезапные и непредсказуемые чувства, но раньше с ней такого никогда не было. По крайней мере, такое я услышал от её родителей и немногочисленных друзей. Вывод, как ты понимаешь, напрашивался сам собой, — Густавсон тяжело вздохнул и посмотрел прямо. — Директор использовал её для того, чтобы управлять мной, и это отлично сработало. Не знаю, как я не заметил фальши в ней — скорее всего, сыграло то, что мы с ней не были знакомы до вступительных экзаменов. Факт остаётся фактом — Клэр влюбилась в меня не сама, а по указке, а с пониманием этого, как ты понимаешь, особо спокойно не живётся.
После этих слов наступила тяжёлая и немного гнетущая тишина. Син успешно обрабатывал всё, что услышал, а Клаус старался успокоить разбушевавшиеся внутри него чувства и эмоции, и у него это даже неплохо получалось.
Через минуту окружение вновь начало наполняться звуками голоса Густавсона:
— И вот, Син, я пришёл сюда, будучи абсолютно уставшим снаружи и пустым внутри. Моя реальность, как и твоя, оказалась ложью, что создал Директор, только вот я не понимаю, зачем жить и существовать дальше. Блядь, я даже не понимаю, настоящие ли мои эмоции, чувства и поведение или нет. Я не знаю, как нужно правильно реагировать на то, что происходит со мной, какие слова стоит говорить и как вообще продолжать идти вперёд, — в этот момент Потрошитель посмотрел на своего собеседника. — Наши положения похожи, только вот ты почему-то продолжаешь идти вперёд, и я этого не понимаю, потому и задаю один и тот же вопрос несколько раз, — из его рта вырвался ещё один тяжёлый вздох, — и каждый твой ответ звучит для меня, как бред, который я не понимаю.
Выслушав это, Айкава поднял взгляд и посмотрел в сторону коридора, что вёл на арену, где прямо сейчас должны были биться Грим и Кенджи. Подросток хотел отправиться к ним, как можно скорее, но почему-то этот разговор с Клаусом казался ему очень важным — настолько важным, будто бы он был способен перевернуть ход событий. Потому, всё тщательно обдумав, Син решил ответить на вопрос собеседника ещё раз, но более искренне, чем в прошлый раз.
— Это всё, что у меня осталось, Клаус, — произнёс он, приковав к себе внимание линчевателя, — и я не могу остановиться. По крайней мере, не сейчас, когда я дошёл до точки невозврата. Борьба — это всё, что у меня осталось после всего того, что со мной случилось, и, если я сейчас перестану бороться, то… я не знаю. Впереди меня будет ждать только неизвестность, а к ней я отношусь не очень-то и хорошо, — подросток слегка улыбнулся, вспомнив одну деталь, благодаря которой он всё ещё может нормально мыслить. — В добавок, что-то внутри меня продолжает бороться, и пока у меня есть хотя бы крупица желания продолжать идти дальше, я не могу остановиться. Быть может, это какая-то болезнь, глупость или просто отчаянное желание казаться чем-то большим, чем набором букв в сценарии и созданным кем-то персонажем, но даже так… мне просто нельзя останавливаться. Возможно, это не приведёт меня ни к чему хорошему. Быть может, я даже проиграю или умру сегодня, но знаешь… я чувствую, что желание идти дальше прямо сейчас принадлежит только мне, и это помогает мне не сойти с ума окончательно. — его взгляд снова приковался к Густавсону. — А что заставило тебя прийти сюда?
Потрошитель от такого вопроса поёжился — совсем не ожидал его услышать. Конечно, он понимал, что Син может у него это спросить, но всем сердцем не желал, чтобы это случилось, ибо ответить ему было, по сути, нечем. Однако, коль вопрос был задан, нужно было отвечать, и подросток решил ответить прямо и честно — именно так, как он сам и понимал ответ на этот вопрос.
— Ты оставил сумку на крыше, — начал говорить он, — и любопытство заставило меня в неё залезть.
— Ты серьёзно лазил в моих вещах? — слегка скривил лицо злодей. — Там же обычная одежда.
— Я понял это, когда залез внутрь…
— Надеюсь, ты не добрался до моих красных трусов?
— Увы…
— Но зачем ты рылся в сумке, видя, что там лежит лишь сменная одежда?
— Интуиция подсказывала мне, что я найду там что-то интересное.
— Из интересного там были только лимитированные носки с Губкой-Бобом!
— И записка, — добавил Клаус, после чего Айкава затих. — Ты даже не представляешь, какой подарок тебе оставил Дженсен перед смертью.
— И что это за подарок? — Син понимал, о чём может говорить Потрошитель, но хотел удостовериться в своей теории.
— Он разгадал особенность причуды Директора, которую можно использовать, чтобы победить его!
*****
