— Тебе… не победить… меня! — выкрикнул мужчина, отбивая очередной удар, после чего, пройдя ровно под лезвием противника, ему удалось пронзить сердце последнего острым наконечником своей катаны.
Кенджи, с глазами, полными злобы, медленно улыбнулся, ощущая, как клинок его катаны проникает глубже в тело противника. Он чувствовал, как острие проникает сквозь плоть, и это ему безумно нравилось. Когда клинок вышел на другом конце, его сердце сжалось от удовлетворения, но его взгляд был прикован к лицу Клауса. Глаза противника расширились в ужасе, а рот открылся в болезненном сухом кашле.
— Я победил, — вынес вердикт старший Айкава, окидывая противника высокомерным и самовлюблённым взглядом.
— Ещё… нет, — тихо произнёс парень, после чего улыбнулся и попытался также пробить тело соперника при помощи своего оружия, сотворённого из крови.
Увы, мужчина успел увернуться и отпрыгнуть назад, оставив своё оружие в груди подростка. До окончания действия причуды последнего осталось чуть больше минуты, потому Кенджи был полностью уверен в своей победе.
— Ты проиграл, Клаус! Смирись с этим, — ухмылялся он, после чего активировал свою причуду, заставив соперника видеть большое количество его копий, что смеялись над парнем в унисон.
— Боюсь, что ты ошибаешься, Директор, — легко улыбнулся Густавсон, одним движением вытащив из своей груди катану. — В этот раз проиграл ты, — произнёс он, встав в нужную стойку.
— Хочешь пронзить меня? У тебя ничего не получится, идиот! Всё кончено! Ты не сможешь найти меня в этой толпе! — смеялся Айкава, наслаждаясь своим триумфом.
— Правда? — ухмыльнулся подросток.
В этот же момент мужчина почувствовал адскую боль в районе раненного плеча, а ещё через мгновение — оно начало фонтанировать кровью, от чего он закричал, болезненно согнувшись и схватившись за место, где была рана.
— Что за чёрт? — сквозь зубы спросил Кенджи.
— Зря ты позволил мне приблизиться к тебе, — дал намёк парень, переставший видеть иллюзию, что создал его соперник — теперь он видел лишь его.
Через секунду старший Айкава осознал, что в тот момент, когда он проткнул врага клинком насквозь, тот при помощи кашля направил капельку своей крови точно ему в рану, благодаря чему тому удалось повлиять на алую жидкость самого мужчины, заставив её вырваться наружу сквозь оставшиеся целые ткани, что и послужило источником невыносимой боли.
— Ублюдок! — прокричал он. — Ты никогда не станешь лучше меня, слышишь? Тебе не победить меня, потому что творение не может убить создателя! Я сделал тебя тем, кем ты являешься!
— Я знаю, — тепло улыбнулся Клаус. — Всю жизнь я был вторым: вторым кандидатом на роль «Абсолютного зла», вторым выжившим после эксперимента, вторым на вступительных экзаменах в академию, вторым в этой жизни. Сегодня я стал вторым, кто смог ранить тебя, и, если уж мне предстоит умереть через двадцать секунд, я не против принять эту роль второго, — прикрыл глаза он, но через секунду тут же открыл, после чего в них блеснула решимость, что до жути испугала его противника, — ведь прямо сейчас я стану вторым, кто победит тебя, и первым, кто закончит твою жизнь!
В течение секунды Клаус собрал в себе всю свою волю и решимость, приготовившись к последнему рывку. Противник же его впервые за долгое время почувствовал первобытный ужас, что охватил его тело за считанные мгновения. Его глаза расширились, дыхание участилось, а сердце забилось так, будто бы понимало, что эти удары — последние в его жизни.
— Остановись… — с отчаянием в глазах произнёс Кенджи.
В следующее мгновение, подобно молнии, подросток рванул к противнику с выставленной вперёд катаной с решимостью в глазах и непоколебимой волей в груди.
— Пожалуйста!
— Прекрати! Не убивай!
— Я сделаю всё, что ты захочешь!
— Ублюдок! Неблагодарная тварь!
