Под водительством Сципиона это мрачное и жестокое по своей сути мероприятие превратилось, как и было задумано, в яркое празднество. Оно проводилось мягко и снисходительно, беднякам за предоставленных животных из частных средств Сципионов и их друзей выплачивалась компенсация, остальных окружали почетом. В созданной моральной атмосфере люди не уклонялись от участия в ритуале, как в прошедшем году, но, наоборот, старались проявить активность, чтобы отличиться перед согражданами. Религиозные обряды по всей стране сопровождались театральными постановками, пантомимами и прочими зрелищами. В самом Риме в этот период проходили Великие игры, обставленные как никогда пышно.
В целом весь комплекс этих акций был направлен на представление в должном свете политики и идеологии партии Корнелиев-Эмилиев и на демонстрацию контраста между ее курсом и линией оппозиции. Все, исходящее из окружения Сципиона, казалось проникнутым гуманизмом и ощущением радости бытия, тогда как у Катона и примкнувших к нему Фуриев правила порою отрывались от жизни и торжествовали над сутью и людьми. Так, например, щедрость Сципионовых друзей воплощала принцип: деньги должны служить обществу. А фанатическая скаредность Катона норовила подчинить общество деньгам.
В ходе празднеств народ если и не понял этих различий, то, по крайней мере, почувствовал их, и, уж конечно, имя Сципиона затмило в сознании людей из толпы недавнюю славу Катона.
Недруги консула не остались в долгу. Но их ответная мера значительно уступала утонченной идеологической атаке партии Сципиона, она была груба и примитивна. В самый разгар торжеств по Риму пустили провокационный слух о том, что злодей Племиний, будто бы до сих пор сидящий в Мамертинской тюрьме, организовал заговор с целью поджечь город и устроить всеобщий погром. Простой люд опешил. В Риме преступников содержали в тюрьме лишь до приведения в исполнение приговора, а значит, Племиния должны были казнить еще десять лет назад. И вдруг выясняется, что он жив! Это уже само по себе представлялось чем-то зловещим, а вдобавок еще ожиданье пожара и бесчинств! Пережив первый шок, люди попытались разобраться в событиях. Прежде всего, возник вопрос: а кто такой Племиний, ибо воспоминания о нем в столице были смутными? Тут-то Катоново племя, давясь от стараний скрыть удовольствие, возвестило плебсу, что Племиний — легат Сципиона, воплощающий собою тиранический образ правления своего императора. Многим гражданам этот пропагандистский мотив показался излишне знакомым, и они поостыли, а чуть позже и все остальные горожане узнали, что слух ложен, и никакого Племиния давно уже и в помине нет. Страсти улеглись, но к имени Сципиона вновь прилип старый, высохший шлепок грязи.