- Да не переживай, Андрей. Разгоним мы эту гопоту. Возьму Шланга и его пацанов десяток, забьем стрелку и в землю митяевских вобьем, если сами вовремя заднюю не дадут, – Косой вернул так и не закуренную папиросу в пачку и отправился на выход из кабинета Хромого. День обещал быть долгим.
23 октября 1988 года. г. Долгопрудный, Кульков Алексей Васильевич
Старший лейтенант Алексей Васильевич Кульков затемно возвращался домой с работы. И это не так чтобы и плохо, считай повезло, рабочий день в милиции был ненормированным. Сегодня их начальник полковник Милютин ближе к вечеру вызвал на планёрку и не хило так отодрал весь личный состав. В переносном конечно смысле. И вроде ничего нового, он так часто делал, чтоб не расслаблялись, но настроение было подпорчено.
Рука зло крепче сжала авоську с арбузом, купил днем на рынке для сынишки и жены. Вот какого хрена он Милютин рассказывает им про борьбу с преступностью? Когда сам по уши завязан с Хромым и его шайкой? Сам же с их бандитских рук кормится. Жирует. И это когда цены растут, достать товары в государственных магазинах все сложнее и сложней, а зарплата у простых ментов прежняя, так еще и не всегда у служебного транспорта горючка есть?
С этими нехорошими мыслями старлей подошел к своему подъезду, где его уже ждали. Мужичок плотного телосложения с густой бородой убелённой сединами. Кеша Сухоруков. Таксист. Как же, узнал. А как не узнать, если в одном дворе выросли? Сколько раз в последнее время прикрывал его на продаже водки, по соседски прикрывал. Ну и за информацию разную, конечно. Не без этого. Служба такая!
- Алексей Васильевич. Здрав будь, – поднялся со скамейки мужчина и пожал милиционеру руку, – я к тебе.
- И тебе не хворать. По поводу Зиновьева своего пришел? – и правда, прошлой ночью наряд принял таксиста аккурат на продаже водки. Дело сейчас лежало в сейфе у Кулькова и старлей был полон желания дать ему ход, чтоб улучшить статистику.
- По нему родимому, по нему, – кивнул Кеша, – ты пойми, Алексей. Пацан молодой, глупый. Случайно ведь попался и в первый раз. Ты бы поспособствовал, Василич? А уж мы возьмем его на поруки и перевоспитаем.
- Ага. Перевоспитаете вы, – фыркнул старлей, – у самих рыло в пуху по шею. Но тебя я с детства считай знаю, Кеша, и если ты решил что пару раз тебе по дружбе подмогнув, я буду отмазывать твоих подельников. То зря.
- Да ни думал даже о таком. Ты пойми, – мужчина заломил себе руку и чуть не с отчаянием посмотрел на собеседника, – зять это мой. Жених Нинки, дочки моей. Плачет теперь дура. Выручай говорит батя. Сходи к Алексей Васильевичу. В ножки упади, но любимого выручи! Васильич, ты ж и на именины к Нинке ходил. При рождении нянчил. Не уж то не подмогнешь и в беде бросишь?
- На жалость решил давить, – старлей достал папиросу. Привычно продул фильтр и указал на скамейку, – присядем, – мужчины сели. Кеша достал коробок спичек и прикурил папиросу соседа, – Вот что тебе скажу, Кеша. Есть некий товарищ Губин Андрей. Банщиком в Афродите трудился. На вид лет 25-30. Из примет оттопыренная губа и тик на щеке. Вполне возможно пользуется услугами таких ты. По покупке алкогольной продукции из подпалы. Охолонь! – увидев как Кеша собирался было возмутиться, осадил его Алексей Васильевич, – так вот. Поспрошай у своих о таком. Он мне должен денег и пропал. Если поможете мне и найдете его – делу ход по зятю твоему, так и быть, давать не буду, – мужчина поднялся и ловким щелчком отправил бычок в урну, – ну а на нет и суда нет. У тебя двое суток. На третьи…сам понимаешь.
24 октября 1988 года, г. Долгопрудный. Владимир Степанович Григорьев
Вова лежал на скамье и делал подход со штангой в жиме лежа. Парень не любил большие веса, гриф, нагруженный блинам в восемьдесят килограмм, он опускал до сгиба локтей. Фиксировался. Опускал до груди. Потом снова поднимал до сгиба локтей и наконец разжимал руки. И так по 12-15 раз несколько подходов. Впрочем, к обеду парень изрядно поработал в зале, и продолжал себя нагружать скорее от безделья, чем из-за огромного рвения выстругать из себя культуриста. Ну а куда пойдешь в розыске то? Рядом с Вовкой с гантелями возился младший сержант Ткаченко, громко кряхтя. неожиданно в дверь позвонили их условленным способом. Свои.
- Такач, посмотри там, -Вова положил штангу на стойку. Встал и вытер пот полотенцем.
- Рэмбо пришел, – объявил Ткаченко и захлопнул за вошедшим в подвал Романом дверь. Тот неспешной походкой подошел и поздоровался с сержантом Григорьевым.
- Ну как прошло? Кофе будешь? Не спал поди? – махнул рукой Вова, приглашая идти за ним, и они нырнули в коморку, где через десяток секунд им компанию составил Ткач.
- Сиди, Вова. Шо я нашему Рэмбо кофе не заварю шо ли? – взялся за кипятильник Ткач, а Рэмбо с Вованом сели за стол по разные стороны.
