Что и кому Толенька покажет я не спрашивал. Полагаю, что никому и ничего. Почему Маленький решил поиграть в Зелике (Зеленоград), а не по прописке в Москве, не ясно. То ли по случаю, то ли проштрафился у своих. Толя все порывался научить меня играть, когда будем на свободе. Но играть я с Толей, естественно, отказался. Во-первых, и так в прошлой жизни был недурно обучен. Во-вторых, карьеру шулера строить не собирался. Мелко это. Столы надо держать, а не сидеть за ними.
Не знаю по какой причине, но вот уже вторую неделю Толя старался тереться все время рядом со мной. То ли увидел в молодом парне свободные уши, то ли с другими соседями ему было скучно. Я не спрашивал. Зачем? Правду, уверен, все равно бы Маленький мне бы не рассказал. Я же ежедневно нагружал свое тело индивидуальными тренировками. Спарринговаться то стало не с кем.
Возвращаясь к теме Губы, последствий так я для себя никаких и не дождался. Очевидно, мой земляк так и не написал никакую заяву, и в дело мое ничего заносить не стали. Но еще более удивительное другое, что никого нового на замену кумовского стукача ко мне не подселили. Ни Толя, ни остальные пассажиры никакого интереса к обстоятельствам моего дела не проявляли. Зато в плане грева мне явно пошла масть. Брат каким то образом догадался растормошить нашу пьющую тетку. И от нее ко мне дважды приходил грев. Благо, когда спрашивали от кого передачка, я сообразил, что кроме тетки вариантов, то и нет. А то могли посылку и завернуть. Удивили и балашихенские. Видимо с подачки Вована грев дважды приходил и от них.
- Жалость какая, что нас не в большую камеру посадили. Тут в глазок посмотрит охранник и все как на ладони, - в очередной раз причитал Маленький, пока мы сидели за столом, а я задумчиво попивал чаю, - а так бы я и карты бы справил.
Карты и правда можно было бы сделать в «домашних» условиях прямо тут. Не одну колоду «пулеметов» видел как изготавливают сокамерники. Только при совке заканчивалось все это чаще всего карцером. Любой шмон и поехали на кичу. А так, носовой платок натянул на «шленку» (миску), концы его связываются под дном. На платок кусок мокрого черного хлеба, и втираешь ложкой. Используется 3–4 хороших ломтя, до тех пор, пока от них не останется тонкий слой коричневой грязи на поверхности платка. На дне «шленки» и на обратной поверхности платка будет толстый слой отличного клея. Потом на газету наклеивается с обеих сторон чистая белая бумага, «вымороженная» у адвокатов. Когда все это хозяйство просохнет, из него вырезаются карты. Для этой процедуры можно выпросить ножницы у врача. На рубашку йод или зеленка, и рисуй себе дам да валетов. Времени то вагон. Еще из пачек сигарет можно.
- Григорьев, на выход к адвокату, - в камеру заглянул вертухай и я, немало удивившись, отправился на встречу со своим будущим защитником, гадая про себя это государство позаботилось (что вряд ли) или брат подсобил?
- День добрый, меня зовут Шницерман Михаил Генрихович, - представился мужичок лет 45, тощий, будто не кормили год, и с жиденькой еврейской бородкой. Я присел за стол и с настороженностью начал рассматривать собеседника.
- Вы не переживайте, я от афганского общества города Долгопрудный, - увидев, что я никак не реагирую, Шницерман полушёпотом добавил, - ваш родственник просил передать, что, простите, в детстве вы жаловались брату, что вам сниться Бабайка, и он отвел вас на бокс. А еще у вас должны быть 600 рублей…
- Достаточно, верю, - кивнул я, удивляясь прозорливости брата, а ведь зря я думал всегда, что он чересчур прямоват на грани с героической тупизной.
- Это хорошо, я знал, что вы можете мне не поверить, потому и выспросил у ребят, какие-нибудь факты, которые никто другой знать не мог, - ага, значит зря я хорошо про брата подумал, не особо он и поумнел.
- Вы ко мне с чем, Михаил Генрихович?
- Хотел бы спросить, вас тут не обижают, не бьют? Еду не отнимают? Я могу посодействовать, написать жалобу, камеру попросить вам поменять…
- Все хорошо, Михаил Генрихович. Что по моему делу?
- Спешу обрадовать вас, суд будет 24 сентября. Брата вашего не нашли, а вечно держать дело опер у себя не может. Пришлось немного похлопотать, написать несколько жалоб, и вуаля, докменты в суде.
- Это радует, но меня же оправдают? – придвинулся я ближе к адвокату и положил руки на стол.
- Не уверен, - покачал он головой, - но есть и хорошие новости! Показания Светланы Лисицкой я полагаю поставить под сомнение смогу, вас на месте происшествия не было, значит опознание липа. К тому же, удалось привлечь свидетеля, официанта из кафе. Он в этот момент как раз курил у входа. Но вот патроны, шомпол, боюсь от этого отбиться никак не выйдет. Но не переживайте, вы ранее не судимый, характеристики со школы, от комсорга, от соседей, все это безусловно нам поможет…
- Михаил Генрихович, вы можете сказать прямо, что меня ждет? – прервал я излияния адвоката, тем более, что во всех этих юридических деталях я не особо разбирался.
