- Полагаю дадут в районе года. Считается с момента задержания, а это от пяти до восьми месяцев так называемой в народе химии. Но вы не переживайте, поселят в спец общежитии, днем на работе где повезет, остальное время свободен, главное ночевать вечером приходить и утром на поверке отмечаться. Выходных опять же - два, прямо как на свободе. Да еще и заработная плата будет рублей 30.
- Да вы прям рай описываете, не меньше, - хмыкнул я.
- Ну, для любого заключенного это рай и есть, - с обидой посмотрел на меня адвокат.
- Да я понял, не переживайте. Спасибо вам за пояснения, - что такое химия я знал не понаслышке, бывал там в прошлой жизни.
Перед отправкой обратно в камеру, мы еще немного поговорили о том как вести себя на суде (молчать и жалостливо шмыгать носом), Шницерман поинтересовался, нуждаюсь ли я в чем-то, на том и распрощались.
20 сентября 1988 года, улица Летная, г Долгопрудный
Света Лисицкая возвращалась домой с рынка, авоська и пакет были полны продуктами, правда конкретно авоську снизу доверху занимала исключительно картошка, а вот в заграничной гордости девушки, пакете с ковбоем Мальбро, уместилась молочка, масло, колбаса и другие аккуратно завернутые продукты. Но волновало сейчас короткостриженую фифу не это. Прошлый парень из милиции частенько подвозил ее на отцовской копейке, в том числе с рынка. Пока не схватил пулю. И хоть сейчас он уже пошел на поправку и даже вернулся из больницы домой в заботливые руки родителей, дожидаться Света его не стала. Ну бесило девушку ходить в больницу и нюхать этот противный запах хлорки. И вообще, подобные места навевали на молодую красавицу тоску. Новый же молодой человек девушки жил в Химках, и не мог срываться с работы ради комфорта Лисицкой по первому ее требованию. Вот и приходилось мозолить руки самой и таскать эти дурацкие продукты считай с Московского шоссе по Комсомольской через Циолковского к себе на улицу Летную за стадион «Салют».
- Позвольте помогу, - молодой брюнет среднего роста с коротким ежиком волос уже у самого дома подхватил у девушки авоську и пакет и лучезарно улыбнулся красотке.
- Ну, помоги-помоги, - фыркнула она, задрав высокомерно носик. Одежда паренька была явно не первой свежести и совсем не фирмА, а значит он точно не ее поля ягода. Но почему бы не позволить ему помочь дотащить тяжелые вещи до квартиры? А взамен пусть побудет рядом с такой красавицей, как Света, так уж и быть, она потерпит.
- В какой подьезд? – спросил паренек.
- За мной иди, - высокомерно ответила девушка, махнула рукой и уверенно направилась к нужному входу в пятиэтажку. Поднявшись по лестнице на третий этаж, фифа открыла ключами квартиру и парень шустро нырнул внутрь и поставил пакет с авоськой на пол.
- Света, а вы знаете, что врать не хорошо? У вас скоро суд по делу Славы Григорева. Зачем парню жизнь ломать ложью? – вопрос помощника выбил девушку из колеи, брюнет встал в дверях напротив Лисицкой и посмотрел ей прямо в глаза. От этого взгляда девушке стало дурно. Бело-синие мертвые глаза смотрели на нее без капли каких либо эмоций. Казалось что это бездушная машина, а не человек, и эта машина видит ее до самого нутра. Каким то шестым чувством девушка понимала, этому человеку напротив ничего не стоит прибить ее прямо здесь на месте, а потом отправиться в столовую с аппетитом кушать котлеты с подливой.
- Яааа, яааа, - язык девушки заплетался, а тело пробила мелкая дрожь.
- Не переживайте, – положил парень ладонь на ее плечо и больно сжал, - вот скажите правду на суде и все будет хорошо, – доверительно кивнул он. Вышел за порог квартиры и захлопнул за собой дверь. Девушка постояла столбом несколько секунд, а потом ее ноги подогнулись, и она села попой на коврик. Рядовой Ребко же, насвистывая какую то армейскую мелодию, беззаботно спускался вниз по лестнице. Он был уверен, что девушка поняла его правильно. А долгое ожидание Лисицкой у дома, и правда разгуляло аппетит. Вопрос был один – взять котлеты с макарошками или с пюрешкой?
24 сентября 1988 года Бутырская тюрьма г. Москва. Святослав Степанович Григорьев
Самые сложные при отсидки года – это самый первый и самый последний. Не смотря на весь мой накопленный в прошлой жизни опыт, последний месяц перед судом был самым напряжным. Мысли из раза в раз сбивались на будущий суд. Сколько мне дадут? Куда отправят? Прав ли Шницерман в своих заключениях или нет? Все это бередило душу, и дико мешало при попытках отвлечься на тренировки или на чтение книг. Гриша долго анализировал эти эмоции и пришел к единственному выводу, что они не его. Они юного Славы. Молодой организм просто не мог долго находиться без дела. И предвкушение скорых, вполне возможно положительных изменений заставляло тело парня чуть ли не подпрыгивать от нетерпения. Однако долго ли коротко ли, но день суда настал.
