Врал ли мне мужик или говорил правду, понять было сложно. Тоскливые глаза не выдавали вообще никаких эмоций, на лице особой мимики тоже замечено не было. Ну да мне с ним было детей не крестить. Так что по барабану. Тем более уазик уже подъезжал к месту моего проживания на ближайшие месяцы в Зеленограде. Через минуту мы проехали в огороженный обычным деревянным забором дворик с несколькими зданиями внутри.
Как бы описать то место, где я оказался?
Да, собственно, ничего особенного. Ворота с КПП, там сидел человек и докладывал в дежурку, кто и к кому пришел. Уже дежурный офицер решал вопрос о возможности увидеться осужденному с гостями или нет. По правую руку столовая, ловко врезанная в забор так, чтобы в нее могли входить и кушать работяги с улицы, и чуть дальше двухэтажная общага, чем то похожая на обычную школу, разве что окна на этой «школе» с решетками. По левую руку штаб. Там сидела администрация нашего учреждения. И за ним спортивная площадка с нехитрым набором: футбольные ворота, турники, брусья и еще какие-то железки.
Путь мой лежал в штаб, где меня передали с рук на руки майору Селихову Александру Петровичу, толстому низенькому дядьке с огромным животом и пудовыми кулачищами. Не смотря на прохладную погоду, окно в его кабинете было на распашку, однако мужик все равно ежеминутно стирал пот белым платком со лба и висков.
Из приятных новостей, до вечерней проверки мы могли выйти в город и делать, что хотим. Домой могут отпустить только на выходные и только после трудоустройства на работу. Отпускали вечером в пятницу и приехать нужно было в воскресенье вечером. В будни днем работа, а вечером до проверки, обязан вернуться. При входе в общежитие была дежурная часть. Как в любом отделении милиции. Там всегда был офицер и помощник. Вертушку, чтобы войти или выйти включал как раз он. Зек должен был отдать ему пропуск (типа карточки с фото, как на предприятиях связанных с оборонкой) дежурный убирал его в лоток с другими пропусками, и все, значит этот осужденный был на месте. Примерно около 300 таких бедолаг и держало под контролем в общаге наше начальство. Если к зеку были какие претензии (на работе или внутри этого города), то на первый раз этого человека лишали выхода в город и отпуска на выходные. При повторном залете могли отправить на зону досиживать срок там.
- Ну чо, может пойдем похаваем? – выйдя на свежий воздух, посмотрел я на своего недавнего соседа по воронку.
- Нет, я спать, отлежаться надо, - махнул рукой мужик в сторону общаги и поковылял туда, прихрамывая. Странный кадр, подумал я, направляясь к столовой. А я ведь даже его имя не спросил. Встав сбоку здания, я нагнулся и вытащил из внутренней подкладки кед сотку. Вот и пригодились деньги брата. Насвистывая что то себе под нос, вошел внутрь столовой
- Каййййф, – вдохнул я запах еды обеими ноздрями. Это тебе не бутырские харчи, тут буквально каждый сантиметр помещения пах сдобами, хлебом, мясом и другими прелестями советского общепита. Живот предательски повело. Несколько месяцев без супа и горячего! Надо думать! Летящей походкой я подошел к раздаче и взял поднос.
- Красавица. Что осталось покушать нынче у вас? – обратился я к полной женщине без определенного возраста. Из-за ее полноты и огромных щек ей в равной степени могло быть и за 30 и за 50.
- Ты погляди, охальник какой. Какая я тебе красавица? Ольга Семеновна я, а ты что ж, новенький у Селихова али как? Раз с той двери зашел?
- Новенький. Самый новенький, с пылу с жару к вам приехал! Ольга Семеновна живот крутит от запаха вкусного, так что скоро умру прямо тут от бессилия. Накормите бедного мальчика?
- Шутник. Слыхали девчата? – хохотнула басовито повариха и открыла огромную кастрюлю, впрочем, явно совсем не полную, – поздно пришел. Салата витаминного нету. Но вот щи остались. Со сметаной. Пирожки есть с картошкой. Шесть штучек осталось, сама лепила, бери – не пожалеешь. На второе гуляш с рисом. Ром бабы две еще есть. Ну и кисель или компот в ассортименте.
- Ща захлебнусь от предвкушения, – улыбнулся я, – пирожки все беру. Щи - две порции. Гуляш с рисом двойную. Ром бабы обе и пару компотов, – продиктовал я заказ. Желудок и правда был готов выпрыгнуть наружу и прыгнуть в чан с едой в отрыве от хозяина. Аж руки задрожали от предвкушения.
- У тебя денег то хватит, новенький? – с подозрением посмотрела на меня женщина.
- Обижаете, Ольга Семеновна, – показал я сотку в руке.
- Ой, не знаю. Найду ли сдачу? – засомневалась повариха, но еду стала накладывать споро. Только успевал заставлять тарелками широкий серый поднос. Вышел божественный обед, а именно таким после Бутырки он мне казался, почти в три рубля. В плане еды с моим запасом денег жить было можно сытно. Но и обольщаться нечего. Подняв поднос, я отправился к столам. Сел за ближайший, спиной к поварихам. Не любил, когда кто то смотрит как я ем, и только-только сделал пару глотков компота, как мой взгляд уперся в странного парня.
