В этот раз я себя не сдерживал, и высокий противник завопил от боли. Второй пацан остановился в нерешительности. Он видел возможности обычной палки и впечатлён. Непохож я как-то на заурядного терпилу. У меня же загудела башка, видимо, сотрясуха. У этого говнюка явно поставлен удар. Завтра на лице точно блямба будет! У нас патовая ситуация, вот только как из нее выйти невредимым? Но в пылу схватки мы прозевали самое интересное. Мелкий заметил подкативший ментовской «бобик» первым и тут же рванул в сторону. Раздался милицейский свисток, за ним погнались.
— Стоять, милиция!
Долговязый тут же среагировал и бросил что-то на землю.
— - Я не виноват, это он первым напал!
Вот сука, вот почему такой удар сильный у него вышел! Я было дернулся к нему, но сразу осознал, что поздняк метаться. Сработал инстинкт девяностых, коли кричат «Работает ОМОН!», то лучше не дёргаться, даже если ты ни в чем не виноват. Я немедленно бросил палку и поднял руки, чуть расставив ноги. Или в это время менты были добрее или мое послушание им понравилось, но ни удара по почкам, ни других насильных воздействий после не последовало. Меня быстро обшмонали и засунули в милицейский желтый бобик. Вскоре ко мне в тесную конуру запихнули обоих хулиганов. Второй шкет заполошно дышал. Так, пацан, надо спортом заниматься, а не курить! Долговязый прошипел мне в лицо:
— Ты еще поплачешься, студентик!
Меня отпустили из околотка через пару часов. Помогло то, что с собой оказался студенческий билет, и я мог достаточно связно отвечать. Да и эту парочку здесь, похоже, отлично знали. Так что их заявление, что это будто бы я напал на двух мирных, молодых людей не проканали. От меня приняли пояснение, сказали, что в понедельник позвонят. Буду ли писать на этих упырей заявление следователю. Правда, совсем не прислушались к моему путаному объяснению, что у длинного в руке был кастет, и что он скинул его в снег. Ментам во все времена было лень работать, но зато они любезно довезли меня на патрульной машине до дома. Видимо, знаковое слово студент как-то повлияло. Ну выпил, пятница же! С кем не бывает.
Самое ужасное меня ждало дома. Мама вовсе не спала и встретила меня далеко не с распростёртыми объятиями. Никогда не думал, что она может так ругаться. Сам виноват, надо было позвонить домой с вахты. Сейчас уже не отмажешься. Я был немедленно раздет отправлен в ванную, а потом меня взялись лечить какими-то примочкам и бодягами.
— Сколько я тебе говорила, чтобы ты не бродил по вечерам! Это опасно! Тут столько шпаны вокруг шныряет! Вырастили на свою голову бестолкового балбеса! Эх, видел бы тебя отец.
Я вздохнул и разговор о милиции решил оставить до завтра. По ходу и все выходные медным тазом накрылись. Куда я с таким бланшем? Но в библиотеку мне надо обязательно! В понедельник зачет по истории Древнего мира. О других последствиях я в этот момент даже не задумывался. Ни о чем сейчас не хотелось включать мозги. Полная перезагрузка.
— Своим безответственным поступком Караджич бросает тень на всю комсомольскую организацию института. Это совсем не шутки, товарищи!
Наволоцкий не сдерживает эмоций. Сегодня он на коне и апробирует все штампы комсомольца-активиста, обличая меня во всех грехах человечества. Сам виноват. Каюсь! Сообщение из милиции по месту учебы или работы это вам не тут и не там. Я хоть вроде и потерпевший, но все равно участник пьяной драки. Советские органы в эти золотые годы имели обширные методы воздействия на своих граждан с помощью так называемой «мягкой силы». Влияя на них через всевозможные общественные и партийные организации, можно было уже обойтись без жестокостей «Ежовщины». Если мы вспомним события пятидесятых и шестидесятых, то более зрелое советское общество вынесло свой вердикт репрессиям в духе тридцатых. Это одна из причин отвержения сталинского наследия. Правда, тогда вместе с водой выплеснули и «ребенка». Жутчайшая из трагедий нашей истории все-таки пошла впрок.
Без комсомола и партии в советском государстве могли оказаться закрыты многие окна в будущей карьере молодого человека. К тому же твои поступки постоянно просматривались через призму контроля ответственных товарищей на местах. Хотя не стал бы так утрировать, тотального контроля все-таки не было. Эту версию оставим дебилам из Голливуда. Даже в двадцать первом веке они продолжали снимать о нас развесистую клюкву, ставя под сомнение собственный профессионализм. На деле все работало хитрее и не так жестко. Говорю же — «Мягкая сила» в ежовых рукавицах.
