На секунду Массимо выглядит довольным — как учитель, лучший ученик которого превзошел даже самые смелые ожидания.
— Ну, в общем…
— Я не буду с ним заниматься сексом.
Массимо отскакивает так далеко, что чуть не попадает в канаву.
— Ой, ой, Эмилия — секс?! Кто говорил о сексе? Просто подружись с Примо, и все!
— Подружиться?!
— Да, подружиться. Друзья помогают друг другу. На то друзья и нужны, так? Так. Примо тебе поможет.
— Примо поможет мне получить заказ у Тито Конти?
— Si, si, конечно!
Я выдыхаю. Он кладет мне руку на талию.
— Пошли, докуришь за столом.
— Еще минутку.
Когда Массимо уходит, я тушу сигарету и зажигаю вторую. Я злюсь, очень злюсь, но не понимаю, то ли потому, что оказалась в такой ситуации, то ли из-за того, что не могу из нее выйти.
Милан — отстой.
Я возвращаюсь за стол. Ужин кончается, все встают.
— Мы идем пить, — сообщает Массимо.
Я напоминаю Массимо, что утром у меня встреча с Тито Конти.
Он берет мои руки в свои.
— Эмилия, расслабься! Всего один бокал! А потом мы поедем по клубам, но ты, если хочешь, можешь уехать спать.
Пауза.
— Один бокал, — настаивает он. — Прямо напротив.
Я бросаю взгляд на Примо. Я крепкий орешек. Я училась самозащите… А если я разозлю своего агента, могу собирать вещи и уезжать, потому что моя карьера в Милане закончится, не успев начаться.
— Ладно, один бокал.
По пути одна из парочек отделяется; увидев это, мужчины присвистывают и ухмыляются. Остальные идут по виа Монтенаполеоне, огибая лужи. Поворот, еще один, переулок, и мы пришли на пьяццу, такую, какие часто увидишь на открытках: потрескавшаяся каменная кладка, статуя Девы Марии в патине, бурчащий фонтан. По периметру расположены бары, мы занимаем столик в одном из них.
— Чезарио и я возьмем мороженое, — говорит Примо, показывая на полосатый навес. — Хочешь?
— Нет, спасибо.
Он хватается за живот, словно от боли:
— Ох, да ладно! Массимо! — кричит он. — Нашей Ракел можно немного мороженого, правда?
Массимо меряет меня кислым взглядом, который говорит: «Эмилия Крепкий Орешек — проблемная девушка».
— Конечно, можно. Пошли, пошли, Эмили, поешь!
Я заказываю один шарик. Булимички берут большие порции с дополнительными сливками. Мужчины отходят. Данте направляется к стойке. Несколько минут спустя официант приносит поднос: охлажденная водка, клюква, апельсиновый сок.
Дженни надувает губки:
— Эй! Где же шампанское?
— Да, где шампанское! — вторит ей Холли.
— Скоро будет, — говорит Данте.
Когда Примо возвращается с мороженым, я благодарю его, но притворяюсь, что поглощена беседой об Атланте. Он нависает надо мной, я тону в амбре одеколона.
— Выпьешь? — спрашивает он.
— Нет, спасибо.
Он делает мне водку с клюквой.
От мороженого нескольким девушкам становится холодно, и мы перебираемся внутрь, где низкие диваны и много свечей. Всем раздают заново наполненные рюмки, компания становится все шумнее и шумнее, особенно Кристи, которая потребовала, чтобы музыку сделали громче, скинула сандалии и прыгает по дивану. У кого-то наверняка есть кокаин. Мне приходит шальная мысль: не узнать ли, у кого.
— Ты не пьешь, — говорит Примо.
— Крепковато, — говорю я.
Вообще-то, коктейль горький — наверное, по сравнению с мороженым.
— Давай сделаю тебе другой.
— Не надо. Мне все равно пора. У меня завтра важный день.
Мои слова остаются без внимания. Я смотрю на часы: час ночи. Ладно, достаточно. Я встаю и пользуюсь «туалетным» предлогом, чтобы проверить, как там с такси. За углом стоит несколько штук. Я уже готова улизнуть, как — черт! — понимаю, что забыла шаль. Она со всем новая, красивая и легкая, из мериносовой шерсти. Придется вернуться.
Когда я возвращаюсь, все уже по-другому. Стало тише — не из-за музыки, она звучит так громко, что у меня в ребрах отдаются басы, — но потому что люди ведут себя по-другому. Кристи упала на подушку, приоткрыв рот.
Ее голова откидывается.
— Эй! — кричу я. — Что с ней?
— Она немного перепила, а ты недопила, — говорит Примо и вручает мне новую водку с клюквой. Рюмка полна до краев.
— Salut! — кричит он. — За американскую красоту!
— За американскую красоту! — эхом повторяют мужчины.
Холли хихикает:
— У Кристи слюна пошла!
Когда Кристи перекатывает голову на другой бок, я вздрагиваю. Что-то не так.
— Знаете, ребята, мне кажется, Кристи нужно к врачу.
— Ей нужно домой, — поднимается Алдо.
Чтобы вынести Кристи, требуется два человека. Я смотрю на это — уже дрожа — потом поднимаюсь, сжимая пальцами шаль.
Примо смотрит на меня.
— Куда это ты собралась?
— Расслабься, — говорит Массимо.
Примо тянет меня за шаль.
— Да, Ракел, слушай своего агента. Расслабься и допей.
— У меня кружится голова! — объявляет Холли.
Когда Холли сонно падает на Дженни, я перевожу глаза с их пустых рюмок на Примо, на свою рюмку и понимаю: девушкам что-то подмешали. И мне тоже.
Сейчас меня вытошнит.
Я еще стою на коленях перед фонтаном, желудок не сокращается, а просто дрожит. Массимо трогает меня за спину.
— Ты в порядке?
— Ты говносос! — Я вытираю рот и разворачиваюсь к нему. — Ты дерьмо! Козел гребаный! Ты мой агент, твою мать! Как ты мог! У меня показы! У меня Тито Конти!
