Нет, не захожу. Я хочу на воздух. Я сбегаю вниз по лестнице, через зал и стеклянные двери, мимо бассейна и сада, и оказываюсь на краю зеленого пятачка. Опираюсь о гладкое стальное ограждение и смотрю на каньон, темный и душистый. Впереди мигают огни Лос-Анджелеса — уже знакомый пейзаж, зеркальное отражение того, что я видела два дня назад. Но теперь меня занимает другое. Берет меня Марк или нет? Считается ли вечеринка собеседованием? Что я делаю в Эл-Эй?
— Эмили! Вот ты где!
Я оборачиваюсь. Сзади стоит Марк. За ним ярко, как бриллиант, блестит сквозь зелень бассейн.
— Ага, — бормочу я.
Марк выпячивает губу.
— Детка, в чем дело?
Я решила пока забыть про кокаин и выяснить более важные моменты.
— Так я провалила собеседование, да? Не вызвала интереса?
— Что? — Он озадаченно трясет головой. — Эмили, я же тебе сказал, я хочу быть твоим агентом!
— Нет, я про эту вечеринку. Про Чипа.
— Это было не собеседование!
— Марк…
— Ты не права, — поспешно говорит он. — Ты Чипу понравилась.
— Но не для «Вог».
Марк все так же стоит на асфальтовой дорожке в нескольких футах от меня. Так боится запачкать белые льняные брюки, что ближе не подходит. Я вижу, как он взвешивает в уме разные ответы.
— Да, — наконец решается он. — Пока не для «Вог». Чип у нас вообще странный: ему надо познакомиться с девушкой получше. Будем его обрабатывать, пригласим на ужин, убедим снять пробу. Все получится, вот увидишь.
— Как? Когда? Чип живет здесь. Я на следующей неделе уезжаю в Нью-Йорк.
— Думаю, тебе следует остаться.
Я смотрю через газон. Чуть поодаль стоит Чарли Шин. Когда он наклоняется к девушкам, столпившимся вокруг, кажется, что он шепчет Марку на ухо.
— А как же учеба? — шепчу я.
— Поедешь учиться через год, — отвечает Марк.
— Ты и так можешь быть моим агентом, я знаю, что можешь.
Марк качает головой.
— Не выйдет. Ты нужна мне тут постоянно, чтобы я мог за тобой присматривать. Обучать тебя. Быть твоим ментором, советчиком, тренером…
Прелестно. Опять тренировки.
— Ты можешь добиться многого, — продолжает он. — Ты и я. Я занесу тебя на самую вершину.
Поднимается легкий ветерок и тут же утихает. Я опустила голову. Марк все-таки решился: закатал штанины и ступает по роскошной зелени, оставляя на газоне серебристые прорехи. Мы поворачиваемся к панораме.
— Видишь? — спрашивает Марк. Потом берет мою руку в свою и указывает на небо. — Я могу сделать тебя такой же. Звездой, — выдыхает он. — Как Лейла.
Я смотрю в небо и мечтаю о славе космических пропорций. Несколько звезд в ответ подмигивают.
— Я не такая красивая, как Лейла, — шепчу я. Я знаю, что это правда.
— Не думаю, — отвечает Марк, потому что больше сказать нечего. Он опускает мою руку, но все еще держит в своей. — У тебя все получится, Эмили, ты станешь знаменитой супермоделью. Однако заниматься этим нужно сейчас.
— Сейчас? — повторяю я.
— Да, сейчас. В этом году.
Я забираю руку.
— Но когда я закончу университет, мне будет всего двадцать один!
— Двадцать один — это слишком много. Очень, очень много, ты знаешь сама, — отвечает Марк. — Надо начинать сейчас.
Никогда не думала, что двадцать один год — так уж много. Я смотрю на Лос-Анджелес и понимаю, как этот город далек — невозможно далек. Я всматриваюсь в горизонт и не вижу его.
— Эмили… — Марк плавно встает у меня за спиной. — Ты говорила мне, что хочешь прославиться. Вот она, слава. Прямо перед тобой. Оставайся, и все произойдет само.
Я закрываю глаза и пытаюсь представить себе славу: она стекает на меня как поток воды, теплый, но не горячий, как кожа.
— А если не останусь?
— Тогда я не смогу быть твоим агентом. Ничего не получится.
Я открываю глаза и теряюсь в каньоне.
— Почему ты сказал, что я поступила в Гарвард?
— Гарвард круче, — отвечает Марк. — Запомни мои слова, Эмили: главное — маркетинг, самореклама. Ты скоро поймешь. Ты научишься.
Я чувствую тепло его тела, руки Марка скользят по моим рукам, его пальцы сжимают мои.
— И научу тебя я, — шепчет он. Дышит мне в ухо, тянет к себе. — Что скажешь, детка? К звездам?
Как понять, кому можно доверять? Трудный вопрос. До сегодняшнего дня мой мир был безопасным домом, где живут только люди, которых я знаю. Неудивительно, если ты живешь у озера, в поселке с восемью тысячами человек. Но однажды я села в самолет и теперь стою на обрыве с Марком Голдом. Я закрываю глаза и остаюсь. Остаюсь и позволяю всему произойти. Позволяю Марку меня поцеловать.
Марк целует меня долго. Он прижимает меня к ограждению, шарит руками по комбинезону, и вдруг что-то — я даже не знаю, что — заставляет меня обернуться.
Танда. Стоит у бассейна и смотрит на нас. Увидев, что я ее заметила, отводит взгляд.
— Не обращай внимания, — говорит Марк. — Танда — пустое место. Дешевка.
Мне обидно за нее.
— Но ты с ней встречался!
— Я бы так это не назвал.
Я напрягаюсь.
— Что, ревнуешь, крошка? Не ревнуй! Ты моя девочка! Ты моя звезда!
А иногда точно знаешь, что делать. Я снимаю руки Марка с себя и резко отхожу от каньона. Я еду учиться. Вот что мне нужно. И это правильно.
К тому же, Колумбийский университет в Нью-Йорке. Там можно и разбогатеть, и прославиться!
