Наша первая остановка сегодня — клуб «Трэмп». Должна признаться, особой любви к нему я не питаю. «Трэмп» — закрытый клуб «только для членов». То есть этот клуб отвергает более или менее харизматичных любителей поразвлечься, а принимает два вида посетителей: бледную немочь (всякие типы благородного происхождения, деликатного воспитания и еще более деликатного телосложения, с плохим запахом изо рта и без малейшего умения танцевать) и «модельных кобелей».
«Модельные кобели». Не сомневаюсь, этот грубый термин вам понятен, но позвольте рассказать о них поподробнее, потому что в Лондоне встречается несколько разновидностей.
Днем «модельные кобели-банкиры» — инвестиционные банкиры, особенно трейдеры и брокеры — бегают по улицам и раздают визитки, что делается с невозмутимой эффективностью человека с плакатами на груди и на спине, раздающего флайеры на обед. Ночью эти банкиры — обратите внимание на множественное число, банкиры всегда ходят стаями — становятся смертельно опасными хищниками, скрывающими свою жажду крови под загадочными костюмами в яркую полоску или пиджаками с французскими манжетами и запонками в виде кранов холодной и горячей воды, леденцов или свинок. Как только банкиры-«кобели» загоняют вас в угол — а это произойдет обязательно — они пускают в ход тяжелую артиллерию: рассказывают, на кого работают (но только если это Морган Стэнли, Гольдман или Лазард) и где они получили магистра бизнес-администрирования (но только если это Гарвард, Уортон или Стэнфорд). Взяв ворота штурмом, они начинают рыться в вашем сундуке с сокровищами: в какой именно области вы работаете моделью? Если хотите от них избавиться, ответ простой: «Снимаюсь в каталогах «Кмарт», и то, когда повезет». Поверьте: даже самый жирный, лысый и вертикально озадаченный банкир убежден, что достоин лучшего.
Если же вам хочется поиграть в кошки-мышки, скажите, что «только что» вернулись со съемок: «белья» (дополнительные очки, если упомянете «Да перла», «Козабелла» или «Виктория сикрет»), «купальников» (обязательно включите слова «фотография на развороте», «стринги» или «топлесс») или любую «кампанию/рекламу/контракт с «Бэн де солей»/«Нивея»/«Нэар». Тогда у вас появляется новый щеночек, который просто просится на поводок.
И вы уходите.
Сегодня, когда мы быстро спускаемся по слабо освещенной лестнице в ночной клуб, становится ясно, что придется иметь дело с «модельными кобелями» второго типа. Они растеклись по диванам толстым слоем, как патока. Королевские «модельные кобели».
Королевская разновидность встречается, пожалуй, только в Лондоне, но я говорю не о Виндзорах. Они не англичане и не всегда королевской крови. Это внуки, племянники или троюродные братья королевской семьи ________ (подставьте название какой-нибудь арабской тиранической диктатуры). Как и банкиры, «королевские кобели» ходят стаями — даже более многочисленными. Их легко узнать по сшитым на заказ костюмам (последняя пуговица рукавов обязательно расстегнута просто потому, что ее можно расстегнуть), их галстуки/шарфики/прочие аксессуары выполнены из шелка цвета драгоценных камней, а еще они обвешаны золотыми украшениями. Как и банкиры, «королевские кобели» прекрасно умеют загонять девушек в угол; в отличие от банкиров, они не спрашивают о том, какие именно заказы вы выполняете. Они ни о чем вас не спрашивают. Им просто нравится, когда вы вокруг них крутитесь.
Да, их называют «модельными кобелями», но не надо понимать название так буквально. Хотя очень многие модели позволяют этим типам покупать им шампанское литрами и кокаин граммами, спят с ними совсем отчаявшиеся.
И все-таки я рада их видеть! Я потому сюда и пришла. «Модельные кобели» там, где модели, а где модели, там, как я надеюсь, — нет, смиренно уповаю — найдется один очень красивый шотландец, который только и ждет, чтобы меня забрать.
Но я его не вижу.
— Вкуснятина, «Кристал»! — кричит Рут, узнавая бутылку, несмотря на колеблющиеся тени и слабое освещение. — Хочешь?
Я энергично киваю. Рут находит бокалы-флейты, и мы присоединяемся к моделям, столпившимся вокруг латунно-деревянного стола, уже заставленного недопитыми коктейлями и пепельницами.
— Она в Сан-Тропе, — говорит девушка с гладкой короткой стрижкой. — Снимается для кампании «Дольче и Габана».
— Нет-нет, это уже закончилось! — настаивает девушка-азиатка. — Она в Париже, снимается в студии для «Вог».
— Французского «Вог»? — спрашивает клон Чудо-Женщины[68].
— Нет, американского. С Мейзелем.
Все ахают, словно кто-то пустил фейерверк.
— Мы о ком говорим?
Короткая Стрижка выгибает идеально выщипанную бровь, поражаясь моему невежеству:
— О Лотте, о ком же еще!
О ком же еще… Лотта. Почему бы нам не обсуждать Лотту? В Лондоне только и говорят о Лотте — значит, она уже поднялась выше Лондона.
После Лотты разговор не может не пойти вниз по пищевой цепочке.
— Сигги таскает меня с собой, когда идет стричься, а потом игнорирует, — говорит Рут.
— Меня тоже! — кричит Короткая Стрижка, почти визжит, чтобы перекричать поющую Полу Абдул. — Но на педикюр!
