Эдвард незаметно проскальзывает в кладовку и через несколько секунд появляется с малиновым тортом-корзиночкой, круглым и сияющим, с хрустящей золотистой корочкой и рядами блестящих рубиново-красных ягод под тонким слоем глазури.
— Как красиво! — ахаю я.
— С днем рождения! — Эдвард ставит торт передо мной.
Все поют. Я задуваю свечи, Рут подсчитывает их, шевеля губами.
— Постой, тебе, что… Тебе пятнадцать?!
— Нет.
— У меня кончились свечки, — объясняет Эдвард, быстро убирая огарки.
— А… Так сколько тебе?
— Девятнадцать.
Вивьен бросает сандалии на пол и водружает голые ступни на пустой стул.
— Мой нью-йоркский агент всегда говорит: «Нет обложки в двадцать один — иди работать в магазин», так что тебе остается всего два года.
Рут чуть не падает со стула.
— Не может быть! — ахает она. — Мой агент говорит: «У кого обложка в двадцать, можно дальше не стараться!»
— У меня три обложки! — говорит Вивьен.
— У меня две!
Когда мои соседки наконец перестают мериться бицепсами, Рут хлопает меня по плечу.
— Не волнуйся, Эм, тебе еще целый год!
— И он прекрасно начинается…
Эдвард шлепает огромную ложку свежевзбитых сливок на толстый кусок торта и передает тарелку мне.
Я смотрю на тарелку. Взбитые сливки + сверхбольшой кусок торта = 1000 килокалорий = почти 1/3 фунта. С таким же успехом я могу проглотить цистерну кипящего жира.
— Э-э… — Я пытаюсь сглотнуть, уже чувствуя, как этот груз распределяется по моим бедрам и ягодицам. — Слишком много! — наконец выпаливаю я, отсылая кусок обратно. — Гораздо меньше!
— Давай сюда, — говорит Вивьен и вгрызается в торт.
Эдвард отрезает мне тонюсенький ломтик, как я просила.
— Рут, тебе?
Рут качает головой и зажигает сигарету.
Первое, что я чувствую — это мягкость раздавленных ягод. Из них вытекает сок и наполняет рот терпкой сладостью. Как только на зубах начинают приятно щелкать семена, меня встречает следующий слой — жирные, без комочков, сливки, слегка приправленные ванилью, а за ними орехово-масляный хрустящий корж. Давно я не ела такой вкуснятины, очень и очень давно. Ведь в основном я употребляю салат без заправки, пачку сигарет в день и дексатрим с небольшим количеством метамуцила — фальшивый коктейль «метадекс», как я его называю. Я вгрызаюсь краем вилки в торт, готовясь съесть следующий кусочек.
Вивьен слизывает с костяшки пальца взбитые сливки и смотрит на меня поверх кулака.
— Так как твоя диета, Эмили?
Моя вилка зависает в воздухе.
— Прекрасно.
— Правда? Ты сбросила вес?
Стерва.
— Чуть-чуть.
— Сколько?
— Четыре фунта.
— А ты здесь уже как долго? — спрашивает Рут.
— Почти три недели.
Я-то думала, мой вес под контролем. Рут, очевидно, другого мнения. Она подается вперед и опирается на локти. Они торчат, как куриные крылышки.
— Нужно много спать. Так мне сказал мой агент в Филадельфии. Курить и много спать.
Я откладываю вилку в сторону и беру сигареты.
— Попробуй есть какой-то один продукт, — продолжает она. — Например, зеленый салат. Одна моя соседка так делала: ела головку айсберг-салата вместо завтрака, обеда и ужина. Много сбросила.
— Еще бы.
— Или только фрукты.
Это уже больше похоже не на продукт, а на целый класс продуктов, но я говорю:
— Угу.
— Мясо.
— Рут! — кричит Вивьен, в то время как я уже с отчаянием думаю, какую часть пищевой пирамиды мы еще не покрыли. — Не будь идиоткой, умоляю! Разве ты не видела рекламу картофеля? Вся фишка в сложных углеводах. Кто ест мясо, чтобы сбросить вес?
Вот-вот. Мы с жалостью смотрим на Рут. Та хмурится и насупливается.
— Моя мама ела, — бормочет она.
— А твоя мама была моделью? — парирует Вивьен, прекрасно зная, как и я, что мать Рут работает в магазине одежды для полных. — И вообще, сама садись на такую диету! Ты ешь только крекеры, а это углеводы.
— Зато это один продукт.
— Да, но…
— Девчонки! — Я поднимаю руки. — Спасибо. Все поняла.
Обе пожимают плечами: как хочешь. Вивьен поглощает торт, а Рут отходит от стола к телефону-переростку.
— Слушай, Виви, Стю звонил?
— He-а. А Кенни?
— Не-а.
Вивьен досадливо мотает своим «конским хвостом». Кенни, бой-френд Вивьен, лучший баскетболист команды «Майами хит». Несколько дней назад они поссорились. Что случилось, мы не знаем, кроме того, что она крикнула в трубку: «Псих!», помолчала, а потом добавила: «Псих, псих, псих!» Очевидно, Кенни с диагнозом не согласился.
— Боже! — восклицает Эдвард. — Звезда баскетбола, рок-звезда… А кто твой бой-френд, Эмили? Может, кинозвезда? Как там их… Кинозвезда новой волны?
— У меня нет бой-френда.
— Может, ты с кем-нибудь сегодня познакомишься! — восклицает Рут. — В свой день рождения!
— Может, — вторю я.
На самом деле я даже не сомневаюсь. У меня девятнадцатый день рождения, я иду его отмечать, а в подарок хочу Кэри Коннери.
