— Ничего себе!
— А потом Карло и Рэйчел спали с третьей, но не с Клео.
— Так вот почему они разводятся!
— Стеф пошла в гору, — бросает Айяна и встает, чтобы надеть свой комплект: короткий кожаный жакет с бахромой и отделкой «под леопарда» и брюки в тон.
Тереза фыркает:
— Подумаешь! Если спишь с директором агентства, еще не такое бывает.
— С Касабланкасом[22]? Ты что! Она уже с шестнадцати с ним не спит, а то и больше!
— Джон просто свинья! Если бы я у него столько не зарабатывала, клянусь тебе, я бы ушла в знак протеста!
— Айяна! — Морис засовывает голову в гримерку и махает щеткой. — О боже, надевай скорее свои краги! Сейчас ты, и поскорее, потом два двойных, потом… — Он с сомнением смотрит сначала на меня, потом на Винсента. — Потом Эмили будет готова?
— Да, да, конечно!
Едва Морис уходит, Винсент хлопает в ладоши:
— Детка, все! Уроки — после обеда, а сейчас за работу! — И выдергивает из ушей Лауры наушники. — Живо!
Визажист и парикмахер с рвением набрасываются на меня. Я записываю все, что только можно. Лаура спрыскивает мне голову водой и вчесывает немного геля. Подсушив волосы овальной щеткой, она накручивает их на бигуди с липучками и досушивает, надев на меня золотистый колпак, соединенный с соплом фена. Только потом (во время сушки мое лицо нагрелось как чугунная сковорода на плите) мне завивают ресницы (
— Стоп, стоп! — Морис расстегивает молнию на платье. — Нам надо… — Открывает ящичек, перебирает целую кучу подушечек для лифчика. — Нам надо… — Сует руку мне в лифчик, кладет туда еще одну подушечку и поправляет грудь. — Нам надо… — Проделывает ту же процедуру с другой грудью. — Увеличить бюст! Вот! — И застегивает молнию. — Ты только посмотри! Супер-секси!
Я не сразу оправилась от ощущения холодной руки у себя в бюстгальтере, так что доходит до меня где-то через минуту. Секси?!
— Я на секунду! — Морис рысцой убегает на съемки другого комплекта.
Секси… сексуальная?
Все куда-то убежали. Я поворачиваюсь к зеркалам и рассматриваю свое отражение. Я часто казалась себе симпатичной, иногда даже красивой, но сексуальной? Никогда! И вообще, разве можно быть сексуальной, если ни разу не занималась сексом? То есть занималась, но всего дважды: один раз — с Кевином, на заднем сиденье его машины, стоявшей (по неясным причинам) у Милуокского зоопарка, второй — совершенно по-другому (не с Кевином, а с Мэттом, не в машине, а на диване). Оба раза не запомнились совершенно, потому что я не кончила, даже толком не возбудилась — а что еще делает секс сексуальным?
И все же… на меня из зеркала смотрит совсем незнакомая девушка. He-Эмили. Я кручусь на месте. Не-Эмили взрослая. Поворот. Не-Эмили симпатичная. Поворот. Не-Эмили… Я взмахиваю волосами. С ними возились полтора часа, а они все равно прямые, только объема и блеска добавилось. Поворот. Я посылаю себе воздушный поцелуй губами цвета ежевики. Поворот. Игриво подмигиваю. Улыбаюсь во весь рот. Поворот. Не-Эмили сексуальная. Это точно!
Я уже хотела повторить все сначала, как вдруг замираю. Что-то не так!
Тихо…
Боже мой! До этой секунды я и не замечала, как меня успокаивает треск строба, щелчки затвором, одобрительные хмыканья Конрада. Ведь это значило, что все происходит где-то там, без меня. А теперь стало тихо — пришла моя очередь.
Словно услышав мои мысли, в дверях появляется Морис.
— Теперь ты!
Я сглатываю.
