Валентина с закрытыми глазами, перебирала пальцами воспоминания. Вдруг в темном коридоре ее сознания, промелькнула фигура, она напряглась, и стала вглядываться в темноту. Вот снова из дверей выбежала еле различимая фигура, и снова исчезла в двери, напротив. Валентине стало страшно, на руках побежали мурашки, она прижалась к стене, боясь пошевелиться. Вдали послышалось грохот, словно упал стол или стул, после чего послышался громкий плач. Сердце съежилось, и из последних сил быстро застучало, ноги подкашивало, и, ощупывая руками влажные стены, она скользнула вглубь, дрожа всем телом. Остановившись около двери, она набрала воздуха и хотела быстро войти, но в это же мгновение, дверь, скрипя, отворилась сама, будто приглашая ее войти. Сил продвинуться дальше не было, тело не слушалось, и возможно она бы простояла так до потери сознания, но тут услышала доносившуюся из комнаты знакомую музыку. Затвердевшие мышцы по всему телу стали ватными, упав на колени, она начала ползти к загадочной двери. Внутренняя сила боролась с ее страхом, и выступила слезами на ее лице. Доползя до самого порога, она замешкалась, и еще долго смотрела в темноту. Но тут из-за ее спины, послышался стук. Она открыла глаза, и, оглянув озаренную утренним светом палату, протяжно застонала.
– Я что-то забыла. Почему я здесь? А? – устало посмотрев на свою взлохмаченную соседку, играющую со своими волосами. – Эй, – и махнула на нее рукой.
Скомканный лист бумаги, ее забавлял. Она, то и дело его комкала, и снова расправляла, изучала его появившиеся прожилки, поднимая их к солнечному свету. Николай вздохнул: «Дело идет к деградации». А Валентина тем временем, изучала появляющиеся фигуры на изгибах бумаги, и про себя рисовала карикатуры для детских книжек.
– Так вы говорите, что был опять этот стук? – борясь с зевотой, проговорил Николай – которую ночь его мучила бессонница. В тоже время его встревожил вид пациентки. На морщинистом лице сияла загадочная улыбка.
– Да, я боюсь вам признаться, но я скажу. Внутреннее чутье мне подсказывает, что вы сможете мне помочь, – доктор тут же встрепенулся, как петух перед рассветом, глаза его оживились, словно только что увидели в первый раз в своей жизни рассвет. Он тут же присел рядом, и взял ее руки бережно, боясь спугнуть.
– Рассказывайте, Валя, ради бога. Не бегайте в лабиринте своих мыслей, я помогу вам. Я смогу раскидать указатели, и ориентиры, вы только говорите! – он проговорил волнительно, с невыразимым отчаянием, и уже мысленно вырисовал картину, как он подводит эту хрупкую женщину к ее родным и с гордостью говорит: «Берегите ее. Ведь мать у вас одна».
Робко она посмотрел на его нежную, докторскую руку и ухмыльнулась, сомневаясь в честности намерений доктора.
– Дело в том, что я что-то забыла. Видимо по этой причине я и оказалась здесь. Сегодня видела сон, и прощу заметить, сны мне не снятся тогда, когда я принимаю таблетки, – закапризничала она. – С вашими таблетками, меня клонит в сон, и постоянное уныние внутри сопровождает сутками напролет. В голове только сплошной туман, окутанный унынием и тоской. Но уже несколько дней я не принимаю таблетки, и я во сне дошла до двери, за которой, была разгадка… – сделав многозначительную короткую паузу, она добавила, обведя взглядом кабинет, – почему я здесь нахожусь. И я думаю, вы сможете мне помочь вспомнить, что я натворила, и что за фигура бегала у меня во сне. Я не дура, понимаете доктор? – рассказ сменился на мольбу.
Но Николай испуганно отстранился, и некоторое время колебался.
– Я предлагаю вот что. Мы с вами постепенно к этому придем? Будем каждый день, восстанавливать события. Договорились?
Валентина рассказала свой ночной кошмар, и, заплакав, закрыла лицо руками. Николай некоторое время не решался к ней подойти, но какая-то сила его подтолкнута, и он ее приобнял. Валентина подняла на него глаза. Врач отстранился. Испугался. Что происходит? Глаза. Это омут. Это горящие одинокие окна в покинутом городе. Это болото, затянувшее все заросли вокруг. Это паутина с бултыхающейся, молящей о помощи, мухой.
Николай тряхнул головой: «Что это – гипноз?» Проводя взглядом пациентку до двери, он еще долго стоял в раздумье. После чего подошел к столу и наскоро накидал на листке план своих действий. Список на бумаге, заканчивал каждую беглую строку вопросительным знаком. Но последний вопрос, был написан твердой рукой, выделительным аккуратным почерком, с красивым загибающимся знаком: «Кто она?»
Николай с глубоким вздохом повалился на примятый сложенный диван, задумавшись, стал собирать со спинки катышки от клетчатого шерстяного пледа. Увлекшись этим процессом, приход Инны стал для него неожиданностью. Скомкав в ладонь разноцветный мусор, радостно встретил взглядом супругу. Инна была в хорошем расположении духа, и что-то кокетливо напевала себе под нос, освобождая запотевшие стопы от туфель.
– О, Николя, ты дома? – он обрадовался ее приходу, не желая больше оставаться со своими мыслями наедине, Николай зашагал за ней на кухню.
