– Как на работе? – сухие слова, брошенные в никуда и похожие на ворох сухих осенних листьев, подброшенных усталым дворником. Инна всегда была холодной и черствой, казалось, ее не тревожили чувства других, этим она напоминала ему его мать. Чрезвычайно строгую, требовательную, сухую женщину, способную наказать Николая за проступок не словом, а делом. Медсестра по призванию, мать стремилась сделать из сына блестящим врачом, каким хотела быть она. С самого детства она водила его в больницы, показывала грязные вонючие палаты, но мать видела только крепкие стены, надежность окон, и стойкость коек. Для Николая было пыткой видеть мучающихся больных, запах больницы, вид иголок, скрежет металла, доносившийся из хирургии, внутри него все протестовало натиску матери. Но он ее любил, и всю жизнь самоотверженно доказывал ей свою преданность. Возвращаясь смертельно усталым, после дежурства, он как побитая собака, виляя хвостом, с удовлетворением, отчитывался: «Сегодня спасли человека». И мертвецки засыпал. Спас не он, но он видел, как человеку дали вторую жизнь, и Николай был счастлив быть свидетелем этого, и по праву считал себя участником этого спасения.
После смерти матери, вся его собачья верность, отдавалась Инне, которая ему напоминала мать – жестким характером, и природной красотой.
– Все прекрасно, моя прекрасная маркиза, все хорошо, как никогда, – иронично пропел он себе под нос. Инна удивлённо вскинула брови, осведомилась, что его так обрадовало. Хотя она не могла взять в толк, какое может быть удовольствие работать в психбольнице. Удрученные, озабоченные, и усталые медработники, перемещаются из палаты в палату, наблюдая за убогими и грязными больными, которые как тараканы не могут сидеть на месте. Мужа она видела именно таким: угрюмым и усталым. Николай множество раз пытался ее убедить в обратном, он мог сутками напролет рассказывать, о чистых белоснежных палатах, о том, как в ординаторской они пьют чай и душевно смеются, и каждый день помогают людям, несмотря на их помутившийся рассудок. Но Инна была непреклонна, ей были интересны только истории о психически больных людей. Николай прекрасно это знал, поэтому, сегодня намеренно начал медленно, затем быстрее и ярче описывал свой день, специально упустив историю Валентины, чтобы слушательница сама его спросила, или лучше настояла на этой истории. А если не спросит, думал он, тем и лучше, эту историю он оставит на следующий раз. Инна, удовлетворившись услышанным, только и смогла произнести: «Да уж» и удалилась в свою комнату. «Да уж» – два холодных слова, которые он слышал на протяжении всей своей жизни. «Да уж» – это минус три в дневнике, и вода вместо мяса собаке. Когда это слово произносила мать, собачий хвост отпадал. Николай, зажал челюсть, ему хотелось, чтобы им восхищались, а не бросали в след сухие слова. Он сокрушенно опустил голову: «Мама. Я стал врачом. Как ты хотела. Но почему у меня не вышло стать спасителем?»
В эту ночь он снова плохо спал. Старый диван скрипел при каждом движении, и его сердце беспокойно настукивало года, и с каждым биением, ему все становилось тяжелее восстановить ровное дыхание, и когда ранее летнее утро начало рваться внутрь комнаты, он налил себе кофе, смиренно посмотрев на часы, подумал: «Еще одна потерянная ночь».
– У вас что, Николай Иванович, нет жены? – от вопроса он вздрогнул и раздраженно осек:
– Есть, но сегодня мы говорим о вас. Итак, Валентина, признайтесь мне, были ли у вас еще какие-то осознанные странности в вашем поведении. Не пугайтесь, я про те моменты, когда вы понимали, что произошло то, что другие не видят, или, например, что вы могли забыть очевидные вещи?
Николай на своей практике знал, что большинство больных не отличают реальность от вымысла. У него был один из таких любимцев – его первый пациент. Он называл его «Красногвардеец». Его поместили в клинику его родители, ссылаясь на то, что они очень устали беспокоиться за свое имущество и за свою жизнь. Сначала никто не замечал каких-либо изменений в его поведении, пока в один прекрасный солнечный день, сын не стал говорить родителям странные вещи.
–Доброе утро маман, доброе утро батюшка.
