И, уже уверенно покидая незапланированное эзотерическое состояние, я вхожу в нормальный рабочий ритм, кушаю суп с фрикадельками и куриные отбивные с гречкой, аппетитно закусываю «Принципом домино» на 4-м канале, звоню на мобильный Махмуду, который доехал только-только до Орехова-Зуева и еле пережил грозу, молясь Аллаху на обочине, посылаю в себя очередную пригоршню аминокислот и витаминов, справляюсь в банке о последних сливах на помойки и уже размышляю, потягиваясь на диване, как бы лучше закруглить счёт… Обдумываю, сколько бы запулить в четверг на «Клиппром», подсчитываю откаты за прошлую неделю (мама родная, под полтинник!), принимаю звонки от Раисы Ильиничны и Зои Матвеевны, просящих по коробочке пятьсот тридцать пятых и двести сороковых, соответственно… Заигрываю с журналом «Афиша» в поисках лучших культмероприятий, куда пойти со Светой, пытаюсь дозвониться по мойке подошв в Хабаровск, там почему-то всё время факс (при чём здесь факс, дурень, там спят давно!), говорю на повышенных тонах с замдиректора Ростовского МК, на нём пол-лимона висит уже четвёртый месяц…
Света никуда не денется, Света подождёт, Свете можно позвонить и в конце дня – пусть девчонка понимает, что человек работает.
В ежедневнике запись: 17:00. «Самфуд». Совсем забыл я о назначенной встрече. Моя безответственность меня поражает в который раз. (Когда-нибудь это кончится нехорошо, но от явных проколов пока бог милует.)
Однако, уже четыре. Ненавижу вылезать из своей норы, особенно для обсуждения непонятных тем с левыми клиентами. (Ну что может быть такого сверхсекретного или требующего смотрения в глаза, если даже откат я предлагаю по телефону!)
Депрессивные, чёрные пиявки изнутри впиваются в грудь. Я через силу собираюсь, надеваю первую попавшуюся рубашку… Галстука нет даже мысли повязать – вон с полсотни дорогущих удавок печально свисает в углу шкафа… Автоматически беру почти пустой портфель. Обречённо выкатываю из ракушки эклипс.
Я рассекаю по лужам с лицом, подёрнутым тупою неизбежностью. (В панорамном зеркале люди почему-то останавливаются и смотрят мне вслед – я, должно быть, немножко брызгаюсь.)
Позднее солнышко опять слепит глаз, извлекая из неглубокого подсознания изящный, прилипчивый оборотец: «…быть может, виновато лето…» (О! Я Баратынский? Языков?..) Стало быть, четырёхстопный ямб. Лето – Света… имя ласковое – Света. Что-то чистое, искреннее, как капель… как колокольчик?!
Я уже где-то на подъезде, запутался в улицах, времени начало шестого, а, пусть – всё четверостишие шаловливо выстраивается в шеренгу и отдаёт под козырёк. О подзабытый эпистолярный жанр, в современном своём выражении не можешь не быть ты оценен продвинутой девочкой Светой! Останавливаюсь посреди дороги, включаю аварийку, ищу режим «послания» в телефоне… Душа рвётся уже вся наружу, она воспаряет на том единственном, нежном, ажурном облачке, которое вот-вот, через пять секунд, приземлится на предмет нашей зацикленности – вместе с только что набранным SMS:
Bit mozhet – vinovato leto (Proshu – prostite za klishe),
No imya laskovoye «SVETA», Kak kolokol’chik, bjot v dushe!
Yours, R.
…интересно, поймёт ли она, что такое «клише» и при чём здесь вообще клише, но попробуй-ка найди подходящую рифму к «душе», да ещё когда вокруг сигналят, что-де не проехать из-за меня!..
Я вхожу в «самфудовский» офис. Я гляжу на усатого охранника с окрыляющим ощущением красиво преподнесённого сюрприза. Да, сейчас, в этот самый момент она скользит удивлённо по своему экранчику…
…и, конечно, уже тает от попавшей в цель образности, простой и свежей!
Ну, где там как бишь его… механик Кондратенко! Да, здравствуйте. Значит, испанские четыреста десятые не идут, хотите «родные», немецкие… Как же так – везде летят, а у вас даже не идут! Оболочку режут?.. – и уже в громыхающем цехе, в белом халате и глупейшем колпачке: – Юрок, ты говоришь, каждая десятая вылетает?.. так ты полирни разок всю полоску, а я те с каждой клипсы по копейке в конце месяца! А?! Ну-ка, считай-ка!…
Мы механиков заставим уважать испанскую клипсу!
«Спорый денёк, – думаю я, подъезжая к спортивному клубу. – Всё, что надо, вроде как разрулено, подмазано, откачено, слито, впулено, да и Махмуд, хвала аллаху, обратно уже едет».
Нет, не живётся мне, сосёт смутною печалию под сердцем: где-то там Света, что-то долго нет реакции… Да я, пришли кто мне такое SMS, быть может, и ненужный вовсе мне человечек, живейшим образом бы отозвался: хотя бы дань потуге стихотворной – и чувству произвольному, опять же.
– …а, привет, Ром (пр-рьвэ-эт, рём)… – издалека, чуть нараспев, как будто знала, что я буду звонить. (Акцентирует
«Тонкая всё же натура», – мелькнуло.
А сердце, рвущееся куда-то (куда?) непоседливое сердце уже и оборвалось немножко, и съёжилось привычно, готовое вновь ступить во всегдашний вяловатый режим.
– Ты стишок получила?
– Получила-получила…
– Настроение немного… поднялось?
– Поднялось-поднялось…
