— Ну и где ты прячешься? — возмущенно прошипел я, стоя посреди зала и упирая руки в бока.
Обратная дорога после моей внезапной истерики прошла на удивление спокойно. Рессы, конечно, косились и перешептывались, но пока на откровенный разговор не набивались. А по приходу в клан шустро уползли в строну покоев Миксааша. Кажется, у его сына появилась уйма вопросов к своему папаше. Кайра они так же поволокли с собой. По всей видимости, в качестве наглядного пособия. Ну и заодно нарытый материал прихватили. Чего ходить по несколько раз?
Я же послал Бобика на кухню и перенёсся в зал со змеёй. Теперь вот пытаюсь выяснить, мне действительно приглючился этот голос или всё не так страшно?
— А самому догадаться не судьба? — тихо прошелестело по помещению, и глаза каменной статуи чуть засветились. Затем она словно раздвоилась. Только вторая «копия» была полупрозрачной. Но на этом странности не закончились. Камень на призрачной змее сменился антрацитово-черной чешуей без единого светлого пятнышка. При этом глаза оставались красными.
— В догадках не силён, — не особо дружелюбно отвечаю. Чует мой хвост, что по возвращению в комнату придётся объясняться с Миксаашем и Лайрасаром. И почему-то возможные вопросы мне заранее не нравятся. Как и последствия моих ответов.
— Ты во многом не силён, — согласилась со мной «галлюцинация», превратившись в смуглую женщину, одетую в длинное черное платье. И неожиданно заорала: — Ты, сопляк, хоть иногда головой думаешь, а не противоположным её концом?!
Я даже невольно отшатнулся, а потом разозлился. Да что же это такое? Чуть что — сразу орать. Можно подумать, что меня здесь в роли козла отпущение прописали. Если придётся терпеть подобное обращение ради знаний, то лучше помру необразованным. Или сам постараюсь научиться. Хоть и хотелось в ответ если не заорать, так зашипеть от переполнявших чувств, но не стал. Хватит с меня эмоциональных припадков. Не малолетка, пора бы уже научиться контролировать себя.
Поэтому просто развернулся к странной женщине спиной и перенесся в свою комнату. Бобик был уже там, вольготно развалившись на кровати. Так, что за наглость? Это моя комната, или чья? Шург на негодующее шипение вяло шевельнул хвостом и перевернулся на другой бок. Подобной наглости терпение уже не выдержало. Схватив тушку животного перебросил его в кресло и запулил вслед обслюнявленной подушкой. Мне чужого не надо, а вот моё — не трожь!
«
