А холод, пробирающийся под тонкий плащ, только ещё больше придает происходящему ощущение нереальности. Слабость и головокружение обволакивают скользким туманом, унося куда-то далеко-далеко, туда, где нет полей и плавно текущей над землей вемили, туда, где под боком не переругиваются сквозь зубы две ведьмы, туда, где нет ничего, кроме меня… Неспешно текут мысли и обрывки воспоминаний, не захлестывая друг друга, не летя наперегонки - просто текут по бесконечной, едва шевелящей усталыми водами реке сознания…
…Море ласково гладит теплыми завитками пенистых волн давно уже обкатанный, выбеленный солью песок. Серебристо-белый берег стеклом лег под ноги в лучах багрового, почти спрятавшегося за выжженную пламенем морскую дорожку, солнца. Тихий шепчущий ветер в зарослях зелено-белёсой травы да редкий всплеск чаячьих крыльев - вот и всё, что нарушает священную тишину морского берега.
И ещё - шаги. Его шаги. Нет, я их не слышу: не дано тридцатилетней ведьмочке слышать бесшумную поступь полуэльфа. Просто по-другому зашептал ветер, по-другому закричали птицы, по-другому вздохнуло уставшее от дневной жары море. Грустно вздохнуло.
– Привет, - я даже не обернулась, но знаю, что он удивленно вздрогнул. Люблю когда он удивляется. Наверное потому, что не так-то это просто - мне удивить чем-то столетнего некроманта.
– Привет.
Я резко обернулась. Серо-зеленые, тяжелые глаза с плещущейся через край болью.
– Что случилось?! -глухо прошептала я - голос предательски сорвался. Потому что я никогда ещё не видела его ТАКИМ.
– Ничего, - грустно улыбнулся он, притягивая меня к себе.
Не то. Все не то! Те же руки, легко перебирающие тяжелые пряди недлинных пока ещё волос. То же плечо, такое теплое и родное - сколько раз я в него утыкалась со слезами и пряталась от всех горестей и бед! Потому что в кольце этих рук горестей и бед просто не может быть. Тот же голос, тихий, успокаивающий. И всё-таки - НЕ ТО.
Я резко вырываюсь из его объятий, встряхиваю волосами и пытливо заглядываю в самые глаза:
– Ты меня обманываешь?!
– Попробуй обмани ведьму, - горько усмехается он. - Просто не хочу расстраивать раньше времени.
– Чтобы я вся извелась от беспокойства? Скажи!
Тяжелый, даже виноватый серо-зеленый взгляд.
Тихо, жалобно:
– Ну скажи…
Он отвернулся, сделав вид, что любуется почти отгоревшим закатом.
Внутри все похолодело, сердце сжали ледяные ядовитые когти. Он никогда от меня не отворачивался. Какой бы плохой ни была новость, мы всегда находили в себе силы сказать её глядя прямо в глаза.
Тихий, хриплый, каркающий голос:
– Я ухожу…
И оборвалась перетянутая струна. Сердце испуганно сжалось до маленького, трепещущего в последнем вдохе птенца - и вдруг забилось ровно, спокойно, словно надежный, давно отлаженный механизм. Как оно ещё может стучать тогда, когда должно бы разорваться?
Ровный, звенящий голос:
– Уходишь? Почему?
Он так и не повернулся, упорно разглядывая быстро опускающуюся на море тьму.
– Может быть, ты не создана для меня. Может быть - я тебя не достоин. Но я должен уйти.
Тихо, спокойно. Мёртво.
– Что ж, тогда - удачи. Она тебе пригодится.
Он резко развернулся, схватив меня за плечи и сжав до боли:
– Может, хватит?!!!
– Что хватит? - безжизненно спросила я, даже не пытаясь вырваться. Всё равно ведь не отпустит. Да и мне уже всё равно.
Отвечать он не стал. Просто прижал к груди, заставляя выгнать из себя боль, выкричаться, выплакаться. Снова стать живой. Пусть с растерзанным сердцем, пусть задыхаясь от слез и криков, но - живой.
Он ушел тем же вечером. Я кричала, плакала, просила остаться. По лицу текли жгучие дорожки слез, глаза застилала боль.
– Не могу, Иньярра, - горький взгляд мудрых столетних глаз. - Прости.
И я осталась. Сидеть на холодном, остром, стеклянном песке на берегу, где море тихо шелестело огромными валами волн, едва-едва шипящих, облизывая белые соленые крупинки, а птицы кричали что-то вслед ушедшему солнцу.
Чем была я, обычная ведьмочка, для полуэльфа с вековым опытом? Просто очередным романом? Просто разнообразием в наскучившей пресной жизни?
Но тогда почему в твоих глазах так плескалась боль, когда ты уходил?
И как я встречусь с твоим горьким серо-зеленым взглядом теперь?…
– Иньярра! Иньярра!!! Просыпайся, не то останешься без ужина!!!
Открыв глаза, я поняла, что меня тормошат с двух сторон, норовя стянуть с вемили. Учитывая, что силы были примерно равные, единственное, в чем преуспели ведьмы - это в выкручивании моих плечевых суставов.
– Всё-всё-всё! - завопила я, отбирая себя у этих двух гарпий. - Я проснулась, значит, хватит надо мной издеваться!
– А мы и не издевались! - обиженно пробурчала Лия, отходя.
– Вот-вот! Вечно стараешься для неё, стараешься, а в ответ - одни упреки! - поддержала Тая.
– Ага, значит, руки у меня просто так болят? - откровенно посмеивалась я, слезая с догадливо присевшей Шэры.
– Руки у тебя болят, чтобы открутиться от законных обязанностей по разведению костра! - тут же нашлась Таирна.
– Ни за что бы не догадалась! Пойду за хворостом, - рассмеялась я, радуясь возможности размять затекшие ноги.
