– Знаешь, Иньярра, я уже, конечно, откуда только не сбегала: из тюрем, казематов, монастырей, но вот с костра во славу себя самой пока как-то не доводилось!!! - насмешливо прошептала Лия.
– Так расслабься и получай удовольствие! - фыркнула я, выходя наконец-то на относительно свободную и пригодную для настройки портала площадку. - Ну что, поехали?
Мы скинули с себя невидимость, словно надоевшую, узкую, стесняющую движения одежду. Дышать сразу стало значительно легче.
Встали спиной друг к другу, взялись за руки.
– Итак, та поляна, где мы сегодня ночевали, - проговорила я, глубоко вдыхая и закрывая глаза.
Легкий пушистый ветер тихонько перебирает веточки расставшегося с роскошной кроной карагача, словно нежная рука менестреля, ласкающего струны. Где-то недалеко журчит ручеек, упорно сопротивляющийся каждое утро прихватывающему поверхность ледку. Черное выжженное пятно от костра, наспех залитого водой с окружении пожелтевшей, почерневшей от осенней сырости травы…
– Graett!..
Осенний ветер приветливо завыл в голых ветвях деревьев, потухший костер вспыхнул ярким вихрем пламени, в шею ласково ткнулась родная, теплая морда вемили…
Что ж, живем!!!
…Над городом сияли звезды, соленой сетью опутывая черные крыла зеленоглазой ночной птицы, сырно-желтая луна пригрелась на крыше трактира и не желала куда-либо оттуда уходить. "Кто очень хочет всю жизнь мотаться кругами над землей - прошу, вакансия свободна!" - казалось, говорил весь её ехидный вид, - "А у меня, вы уж извините, голова кружится! И вообще, имею я право хоть иногда поспать, как все, а не мучить бессонницей ведьм и оборотней?!!".
Но увы, мало кто это видел: в городе люди редко поднимают голову вверх - куда больше их интересует то, что внизу: залезть в лужу или конское… удобрение - удовольствие маленькое.
Дверь трактира широко распахнулась, пахнув незабвеным ароматом вечного перегара, папиросного дыма и помоев. Из гостеприимного помещения толпой повалили завсегдатаи. Кого-то выносили на руках, кого-то выбрасывали с раскачкой, кого-то пинали, кто-то и сам выползал… Сторож Марын был как раз из последних. Пусть ноги заплетались, то и дело по привычке снова разворачиваясь к трактиру. Пусть он оставил в оном всю свою месячную зарплату, пусть ему завтра за это будет такой нагоняй от жены, что костей не собрать, но он гордо шел сам, трепетно прижимая к груди бутыль мутного самогона. Единственную радость жизни…
Рассвет занялся незаметно: тихонько поднялась с крыши луна, медленно истаяв на полпути к горизонту, солнышко выбелило отблесками уже по-осеннему холодных лучей край неба, не слишком торопясь подниматься полностью.
Утро выдалось тяжелым: голова трещала, ноги подкашивались, мутило. То и дело мелькающий мимо люд тоже не добавлял настроения: то и дело норовили отдавить ногу, обсчитать с въездной пошлиной, обругать наглым зарвавшимся стариканом.
– Куда?! - в который раз заревел оскорбленным медведем Марын на всадника, попытавшегося проехать без уплаты налога. - А платить?
– Сколько? - послушно достал кошель всадник.
"Эге", - подумал Марын, - "да ведь с этакого кварта можно и в три шкуры содрать. Ну на бутылку - так точно!". Но увы, коварное похмелье сильно подкосило счетоводные способности и без того не блиставшего математическими талантами Марына, так что процесс сложения затянулся.
– Ну скоро ты там сообразишь, сколько в казну отдать, а сколько - прикарманить? - вдруг раздался тихий женский голос прямо над ухом. Чисто бы кто рядом стоял!
Мартын затравленно огляделся по сторонам. Никого. Всадник, устало побрякивающий монетами в развязанном кошеле. "Всё треклятая жара!" - поморщился Марын, опять принимаясь за тяжкое дело подсчетов.
– Ну скоро там? - зевнул всадник. - А то надоело уже!
– Сейчас-сейчас, господин! - поклонился Марын, напряженно хмуря лоб.
– "Сейчас-сейчас", "господин"! - язвительно прошипел настырный голосок несколько другой тональности. - Ишь ты, как залебезил! Открывай ворота давай, надоел уже!
Марын осоловело затряс головой, безуспешно пытаясь вытряхнуть из неё глюки.
– Чего ты трясешься как эпилептик? - брезгливо фыркнул кто-то третий в голове. - Хватит человека мучить - пропускай давай!
– Эй, ну долго ты там ещё? - недовольно поморщился всадник.
– Н-н-нет, гос-с-сподин, - испуганно залепетал Марын. - В-в-вы это, езж-ж-жайте так, ага?
– С чего бы это?
– Пр-р-риятное человеку сделать захотелось! - нервно облизывая губы, сглотнул Марын. - Езжайте себе с Хранящими.
Голоса в голове фыркнули, словно подавившись смешком.
Всадник проехал, ворота чуть подзадержались, прежде чем вновь закрыться - руку Марына мазнул невидимый конский хвост.
– Ой, спасите Хранящие!!! - осоловело закрестился мужик.
– Отстань! - брезгливо фыркнуло в голове.
– Ага, - тупо согласился Марын, глядя в пустоту.
– Вот и умница, - похвалили три голоса в унисон.
Марын, затряс головой, затопал ногами и, увидев родную бутыль самогона, разбил её вдребезги.
– Больше - ни капли!!! - зарекся пятидесятилетний алкоголик…
– Умница… - прошелестело где-то далеко, замерев над дорогой.
