А следующим днём Матвей едва сам не погиб. Из-за активности террористов разных партий руководство Охранного отделения издало циркуляр — форменное платье носить в дни торжеств, массовых мероприятий. В остальное время ходить в гражданской одежде, чтобы не стать мишенью. С 1901 по 1911 год жертвами терактов стали семнадцать тысяч человек, из них четыре с половиной тысячи государственные служащие — чиновники, полицейские, офицеры, причём среднего и низшего звена, которые на виду. Но в декабре 1907 года членом летучего боевого отряда эсеров Рогожниковой был убит начальник главного тюремного управления А. Максимовский.
При терактах, особенно взрывах бомб, погибали случайные свидетели. Убитых было 2180 и ранено 2530 человек. Только в 1907 году каждый день по стране в среднем погибали от рук революционеров 18 человек. Полиция и жандармерия действовали активно. В 1907 году были арестованы и приговорены военно-полевыми судами к смертной казни 1056 человек, казнены 456. Остальных помиловали, заменив казнь ссылкой, каторгой или тюрьмой. В масштабах страны — мало, революционеры либерализм царского правительства восприняли как слабость. А хуже всего, что правительства европейских стран обвиняли царя в деспотизме, хотя в США смертных приговоров было в два раза больше.
Утром Матвей отправился к белошвейке, надо было заказать новый костюм. Для работы, для повседневной носки он, как и многие, покупал одежду готовую. Но и её приходилось подгонять — то длину брюк укорачивать, то пуговицы перешивать. А Матвею требовался костюм выходной, чтобы сидел отлично, по фигуре. Лето, июль, тепло. Матвей в лёгкий костюм одет, во внутреннем кармане пиджака револьвер, в нагрудном — жетон жандарма.
Внимание привлекли два парня лет двадцати. Сошли с пролётки, у одного в руке картонная коробка. Подошли к магазину, один дверь распахнул, а второй швырнул в магазин коробку. И сразу залегли. Сильный хлопок, из магазина со звоном стёкла вылетели, чёрный дым повалил. Парни вскочили и внутрь. Террористы! Матвей про белошвейку забыл, выхватил револьвер и к магазину побежал. А на ступеньках магазина, в проёме дверном парень показался. В руке сумка. Матвей крикнул:
— Руки вверх! При неподчинении стреляю на поражение!
Парень сумку бросил, выхватил из-за пояса револьвер и выстрелил. Метко, пуля ударила Матвея в грудь. Медлить нельзя. Матвей прицелился и выстрелил, попав бомбисту в голову. Тот завалился. Почти сразу в проёме, из которого ещё валил дым, и доносились крики, показался второй. Именно он открывал дверь, а уже убитый бросал внутрь бомбу. Матвей выстрелил немного выше головы парня. Пуля попала в кирпич. На парня попала кирпичная крошка.
— Руки подними, если жить хочешь!
Поднял руки парень.
Матвей, держа его на прицеле, приблизился.
— Уйди с крыльца и на землю! Мордой вниз! И никаких резких движений.
Парень поглядывал на Матвея, а то и на убитого приятеля, из-под головы которого уже натекла лужа крови, спустился с невысокого крыльца и лёг. Матвей приблизился, одной рукой обыскал. Оружия у парня не оказалось.
— Снимай брючной ремень!
Парень расстегнул пряжку, вытащил ремень из шлёвок. Матвей связал ремнём руки парня, завернув их за спину. Не церемонясь, поднял парня за локоть, повернул к убитому.
— Кто это?
— Не знаю.
— Врёшь! Присмотрись-ка получше! Будешь молчать — мозги вышибу, как и твоему приятелю. Хочешь валяться с простреленной башкой, как он?
— Не-е-ет.
— Тогда говори!
Сейчас надо было сломать парня, пока он в шоке от смерти подельника. Матвей выстрелил у парня над ухом. Тот вздрогнул всем телом, вскрикнул.
— Жду ещё секунду и стреляю тебе в башку! Прямо в лоб!
— Не убивайте, дяденька!
Хм, дяденька! Матвей старше был лет на пять-семь.
— Слушаю!
— Витька это Козырев. Он уговорил к магазину идти. Сказал — бросим бомбу и деньги заберём!
— Деньги взяли?
— В сумке они.
— Бомбу где взяли?
— Витька где-то достал. Сказал — старший дал.
Старший — наверняка руководитель тройки или пятёрки какой-то партии.
— Кто старший, фамилия, где живёт?
— Не знаю. Ей-богу не вру, дяденька.
— Иди в магазин.
Матвей втолкнул рукой парня в магазин. До взрыва в магазине торговали тканями. Сейчас рулоны и тюки сброшены с полок. Два продавца недвижны, лежат в крови. Ещё две женщины — покупательницы, на полу, стонут. На стене телефон висит. Матвей снял трубку, покрутил ручку, когда ответила телефонистка, коротко бросил:
— Ближайшую полицию!
— Соединяю.
Матвей дежурному рассказал о взрыве, убитых и раненых. А уже на взрыв городовой бежит, свистком сигнал подаёт. Те из полицейских, кто его слышит, обязаны на помощь прибежать.
Матвею здесь делать уже нечего, а парня допросить надо. Вывел парня из магазина, от дыма в носу свербило и глаза слезились. Полицейский уже рядом, кричит:
— Стоять!
Матвей остановился, чтобы избежать лишних объяснений, достал жетон жандарма. А он ладонь царапает. Посмотрел, а в жетоне пуля застряла. Как раз в сердце бы угодила, кабы не жетон. Вот же снайпер! И полицейский на жетон уставился.
— Повезло вам, ваш-бродь!
— Да! Надо в церкви свечку поставить за чудесное спасение!
