Открыв глаза, я обнаружила, что блаженно улыбаюсь, а какая-то китаянка тоже сладко улыбается, отечески кивая мне головой. Этого мне еще не хватало! Я сразу стряхнула с себя идиотское выражение и деловито посмотрела на часы. Американцы говорят: "Время летит, когда тебе весело". Пять тридцать девять. Пора вставать... Или наоборот, подождать, пока начнется? На возвышении арены за моей спиной почуялось какое-то движение, и я не выдержала.
Первое, что я увидела, обернувшись к сцене, была скрипочка Алекса, кое-как пристроенная к самому краешку рояля. Алекс, с томно полуприкрытыми веками, а рот у него, наоборот, был почему-то полуоткрыт, искал что-то в своей сумке, запустив туда обе руки. Сумка не имела опоры, просто болталась на длинном ремне у него на шее и потому все норовила ускользнуть в сторону. Сам Алекс каждый раз нырял всем телом в непредсказуемом направлении за сумкой вслед, словно исполнял какой-то нелепый танец.
Скрипка, наконец, устала балансировать и, потеряв последнюю точку опоры, сорвалась. Да и грохнулась было, если бы ее не подхватил подоспевший мужчина в шелковом токсидо с ярко-бордовыми фалдами (скорее всего, это был конферансье).
Я огляделась, кусая губы, чтобы не расхохотаться. Народ понемногу собирался. Китаянка, сладко улыбаясь, отечески кивала головой.
- Ну чего, чего вылупилась? - ни на йот не открывая глаз и вроде совсем на меня не глядя, хрипловато вопросил по-русски Алекс. - Губки бантиком, щеки фонарем... - и, как будто этого было недостаточно, добавил: - Смеется еще...
- Мог бы и не заметить... - буркнула я.
- Как же можно тебя не заметить? - удивился Алекс. - Когда я тебя целый день жду.
Веки его на мгновенье взметнулись вверх, но быстро вернулись в исходное положение, прикрыв всплеснувший в голубеньких глазках огонек.
- Привезла?
- Ты о чем?
- Жрачку привезла? - Алекс возопил так, что китаянка даже перестала качать своей головой. - Жрачка где, я тебя спрашиваю.
- Да успокойся ты, все есть, в машине.
- А чего сюда не притащила? Когда я голодный сижу, сервелатик свой жду.
- Что я тебе, мама родная? Еще сюда тащить. Отыграешь, сам пойдешь да принесешь.
- А ты, когда сердишься, еще красивее становишься, - вдруг улыбнулся Алекс. Улыбка у него была ничего, такая добродушная, мягкая. - Так бы и запихнул тебя в койку.
Этому типу никакая улыбка не поможет.
Из-за дурацкой перебранки с Алексом я пропустила появление Сержа, только почувствовала, что он уже где-то здесь, потому что Алекс как-то слишком уж внезапно отвернулся, вроде потерял к разговору интерес. Когда он хрипло запел: "Рыбачка Соня как-то в мае, тра-та-та к берегу баркас...", я каким-то шестым чувством поняла, что Серж уже здесь, причем совсем близко.
Так оно и оказалось. Серж придвинулся ко мне откуда-то сбоку, обнял... Затем, обдавши запахом горячего кофе, шепнул: - Здорово, что ты приехала, наконец-то. А я опасаюсь тебя высматривать: вдруг задержишься. - И взошел на сцену.
Грим его был превосходен. Обещанные красные губы, намалеванные во всю щеку, захватывали уши и наползали чуть ли не на подбородок. Я даже не сразу разглядела, что он по-настоящему улыбался мне под своей нарисованой уьыбкой публике.
Не знаю, в чем заключался номер, не помню второго клоуна, даже не помню, был ли он вообще, этот второй... Наверно, был, раз в объявлении клоуны значились во множественном числе... Ничего не помню, кроме того, что Серж был в торжественной фрачной паре, в черном же цилиндре и малиновой бабочке, а башмаки его, ярко зеленые, впереди закруглялись вверх, завершаясь узкими рожками с красными и желтыми бубенчиками на концах.
Раскланиваясь после номера, Серж ни с того ни с сего объявил начавшей уже было расползаться толпе: - Здесь находится моя невеста, прошу!
Расползание публики на минуту приостановилось, когда он вытащил меня к себе и стал целовать под одобрительные аплодисменты, в которых приглушенно, но все-таки ясно прослушивалось недовольное бурчание Алекса.
Во всяком случае, эта часть моих грез исполнилась: долго-долго я не могла потом окончательно отмыть лицо.
- Эй! Эй! - Алекс заорал нам вслед. - Вы ж не уходите так сразу, хоть кусочек колбаски оставьте, я ж голодный целый день-деньской.
Видя, что его призывы остаются без ответа и должных забот не вызывают, Алекс возопил. Вопли эти умудрялись перекрыть шум толпы: - Я голодный, посудите сами: здесь дают на завтраки омлет!
Сомневаюсь, чтобы здесь кто-нибудь, кроме нас троих, мог понять Высоцкого, да еще по-русски. Тем не менее, этот своеобразный крик Алексовой души заставил меня оторвать внимание от Сержа. Пришлось остановиться, пока отвергнутый скрипач совсем не забуянил.
- Выдадим? - предложил Серж. - А то не отстанет.
Мы довели нового риновского голодающего до моей машины, я открыла холодильник и кинула несчастному мешок с прицепленной полоской счета.
- Ого! - вместо спасибо возмутился Алекс. - Что так дорого? С ума все посходили, что ли?
- Не хочешь, не бери! Сами съедим.